После покорения Иудеи римлянами и разрушения II Иерусалимского храма в 70-м году нашей эры у евреев не стало родины. Уже к концу I века довольно большое число изгнанников оказались на Пиренейском полуострове. Часть из них приплыли сюда самостоятельно, часть привезли римляне на свои испанские поля в качестве рабов. За последующие века территория современных Испании и Португалии стала одним из основных центров еврейской жизни. И, хотя наступление христианства иногда сопровождалось притеснениями евреев, за стеной Пиренеев под властью сначала «полухристиан»-вестготов, а потом мусульман-арабов иудеи смогли сохранить свою культуру и религию.
В начале VIII века Гибралтар пересекли берберские армии, которые довольно быстро захватили контроль над испанскими королевствами. Пиренейский полуостров стал частью гигантской арабской империи, правители которой отличались завидной толерантностью к религиозным меньшинствам. Иудеи, как и многие христиане, сохранили свою культуру и веру в последующие 7,5 веков, пока продолжалась реконкиста – медленный, но верный процесс «отвоевания» у мавров земель, исконно христианских по мнению большинства современных жителей Испании и Португалии.
Относительно спокойная жизнь евреев и мусульман закончилась в XV веке. Гонения на представителей других религий со стороны христианского населения случались и раньше, особенно с XIV века, когда начались попытки массового крещения нехристиан. Правда, еврейские и мусульманские погромы того времени были скорее делом черни, в то время как просвещённые светские правители и даже церковные иерархи, напротив, укрывали и защищали гонимых.
Современное правительство Испании в какой-то мере даже признаёт ответственность за гонения. Например, евреям, которые могут доказать свои испанское происхождение – то есть доказать, что они являются настоящими сефардами, в льготном порядке предоставляется испанское подданство. Этим законом в начале 2000-х годов даже воспользовался бывший владелец НТВ Владимир Гусинский, оказавшийся в Испании под арестом из-за требования России выдать его.
Большинство иноверцев смогли уйти. Мусульмане последовали на юг, через Гибралтар, откуда ислам 8 веками ранее пришёл на Пиренейский полуостров. Иудеи расселились по Средиземноморью и известны теперь, как сефарды, что на иврите означает просто «испанцы». Часть евреев сбежали было в Португалию, но там вскоре повторилась та же история, что и в Испании.
Однако значительное число иудеев и мусульман приняли христианство, превратившись в «новых христиан», которых христиане старые недобро называли марранами (бывших иудеев) и морисками (бывших мусульман).
Жили новообращённые отдельными общинами, и многие тайно исповедовали прежние религии, за что их продолжала преследовать испанская инквизиция. В конце концов и те и другие растворились среди окружающих, хотя на юге Португалии до сих пор остаются города, в которых очень много потомков марранов.
Сколько их было, новых христиан? Каков их вклад в испанскую и португальскую нации?
До сих пор он считался относительно небольшим, однако ни мусульманским, ни иудейским источникам в этом случае верить до конца нельзя, поскольку ни одна религия не поощряет вероотступничество. Вряд ли можно доверять и отчётам инквизиции, тщательно пересчитывавшей лишь тех недообращённых иноверцев, что закончили свою жизнь в пламени костров.
В XXI веке на помощь историкам пришли специалисты по популяционной генетике.
В последнем номере American Journal of Human Genetics опубликована статья группы испанских, португальских, израильских, британских и французских исследователей под руководством Марка Джоблинга из британского Лестерского университета.
Распределение маркеров среди пиренейцев учёные сравнили с подобными данными для сефардов и мавров. «Генетические образы» сефарда и мавра Джоблинг и его коллеги составили из анализа тех же маркеров у двух групп мужчин. «Синтетического мавра» слепили из полутора сотен жителей Марокко, Туниса, Алжира и Западной Сахары, «синтетического сефарда» — из генетических данных почти двух сотен жителей средиземноморских городов, относящих себя к потомкам евреев — беженцев из Испании.
После этого оставалось лишь засыпать эти данные в жернова компьютерных и математических методов, моделирующих распространение генов по популяции в процессе её роста. Учёные ограничились ответом на вопрос, каков должен быть вклад сефардов, мавров и «коренных» пиренейцев в исходную популяцию, чтобы через 500 с лишним лет дать то распределение маркеров, которое наблюдается у жителей Испании и Португалии.
По признанию авторов работы, результат удивил их неожиданно высокой долей двух «некоренных» популяций. Современные португальцы и испанцы лишь на две трети потомки старых христиан.
Предки жителей Пиренейского полуострова на 19,8% иудеи, а на 10,6% мусульмане.
И доли эти сильно колеблются от одного региона к другому. Например, в Астурии или на юге Португалии от 40% до 50% населения имеют еврейские корни, а вот у 90% жителей Каталонии или Кастилии никаких корней, кроме христианских, не оказалось.
При этом в распределении мусульманского влияния заметна некоторая географическая структура — оно сильнее к югу и западу полуострова, в то время как на востоке ничтожно. А вот сефардские корни распределены по полуострову более или менее случайным образом. Даже у ближайших соседей эта величина может отличаться существенно: например, у жителей Менорки еврейских корней нет, у населения Мальорки средние по Испании 20%, а на Ибице их аж 33%.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2552231",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_2906649_i_3"
}
Во-вторых, учёные ответили всё-таки на вполне конкретный вопрос: если современное население Пиренейского полуострова сформировалось из трёх заданных компонент, то какова должна быть их пропорция в смеси 500 лет назад?
А нет никаких гарантий ни тому, что исходный состав можно разделить на три компоненты, ни тому, что современные генетические портреты этих условных «мавров», «сефардов» и «басков» в достаточной степени походят на морисков, марранов и потомственных христиан.
В-третьих, исследование Джоблинга и его команды не даёт ответа на вопрос, когда именно разные компоненты были подмешаны в генетический состав современных испанцев и португальцев. Напрямую отождествлять генетическое происхождение и религиозную или культурную принадлежность нельзя. Хотя иудеи и мусульмане на Пиренейском полуострове, согласно историческим свидетельствам, жили относительно замкнутыми общинами (первые — около 14 веков, вторые — около семи), отсюда не следует, что те же генетические маркеры не могли нести народы, которые к XV--XVI векам составили то самое «коренное» христианское население. Ведь то же христианство 15 веков распространялось здесь не только обращением в веру новых народов, но и самими христианами, а у тех могли быть самые разнообразные корни. И, наоборот, ислам распространялся не только со своими приверженцами, но и обращением местного населения.
Да и до появления и той и другой веры до Пиренейского полуострова вполне могли добраться носители самых разнообразных генетических маркеров. В связи с этим антропологический блог Dienekes язвительнозамечает, что по своему генетическому составу «сефарды» Джоблинга — это практически те же «финикийцы», след которых Крис Тайлер-Смит недавно нашёл в генах каждого 17-го жителя Средиземноморья мужского пола.
Разумеется, сам Джоблинг и его коллеги не сторонники поверхностного толкования своих результатов. Они осторожно отмечают, что столь высокий — 20% и 10% — вклад сефардов и мавров в генетику испанцев и португальцев, а также характер распределения этих долей по Пиренейскому полуострову не похожи на картину, в которой не было бы места насильственному перемещению людей. Впрочем, в подробностях эту выдуманную картину учёные рисовать не стали, а многие неприглядные детали подлинной истории давно известны учёным.
Наконец, даже если не принимать все эти оговорки во внимание, стоит очень аккуратно интерпретировать результаты последней работы в отношении конкретных людей.
Даже тому испанцу, что обнаружит у себя Y-хромосому, гарантированно относящую его к сефардам или маврам, вряд ли стоит считать себя наследником хоть сколько-то заметной части генов этих наций. Если проследить корни генеалогического древа любого из ныне живущих людей на 500 лет назад, у него будет, как несложно подсчитать, около миллиона прямых предков на этом уровне.
Результаты исследований по популяционной генетики имеют смысл лишь в отношении к популяциям. Что же до конкретного человека, то каждый из нас относится к той национальности, к которой он относится. По Владимиру Далю, русским является тот, кто думает на русском языке, по Олегу Балановскому — тот, кто считает себя русским. Так же и испанцы с португальцами.
