Китайцам всё Мао

В Китае официально, но осторожно празднуют юбилей Мао Цзэдуна

Юбилей «Великого кормчего», основателя КНР Мао Цзэдуна, которому в четверг исполнилось бы 120 лет, отмечается в Китае достаточно скромно. Пекин, сохраняя традиционное уважение к исторической фигуре автора «Большого скачка» и «Культурной революции», все больше отходит от его идеологических установок, которые далеки от сегодняшней политики страны, объясняют эксперты. Сегодня китайским властям невыгоден маоизм.

Председатель КНР и генсек ЦК Компартии Китая Си Цзиньпин в четверг утром вместе с высшими руководителями государства посетил мавзолей Мао Цзэдуна на пекинской площади Тяньаньмэнь и трижды поклонился гробу «Великого кормчего». 26 декабря исполнилось 120 лет со дня его рождения.

Западные СМИ обратили внимание на то, что празднование юбилея первого председателя Китайской Народной Республики прошло скромно.

В столице КНР в этот день не было ни парадов, ни салютов, ни торжественных собраний, посвященных Мао, отмечает CNN. В свою очередь, издание Washington Post пишет в четверг, что

одна из традиционных популярных церемоний, симфонический концерт под названием «Солнце светит ярче всех, а председатель Мао нам дороже всех», теперь получила другое название «Поем во славу Родины».

Газета делает вывод, что, хотя со дня смерти Мао прошли десятки лет, «существует чувство неопределенности, как обращаться с наследием человека, который укрепил власть партии и в то же время был ответственен за смерть десятков миллионов, провальную политику и жестокие репрессии».

Заведующий отделением востоковедения Высшей школы экономики профессор Алексей Маслов в разговоре с «Газетой.Ru» отмечает, что несмотря на то, что наследие председателя Мао не подвергалось официальной ревизии, в большей части китайского общества его воспринимают «как символ величия китайской нации, не связанный с реальным прототипом».

Для официальной китайской власти Мао больше не является символом, о чем свидетельствует и тот факт, что в этом году отменены последние символы его эпохи, говорит эксперт.

К таким шагам он относит ликвидацию трудовых лагерей, которые были введены при Мао в 1957 году для исправления проштрафившихся чиновников. В этом году правительство страны объявило о реформе системы исправительно-трудовых учреждений.

Маслов также отмечает, что пекинское руководство отказалось от системы «Одна семья — один ребенок». Хотя эта политика окончательно сформировалась уже после смерти Мао, первые ограничения рождаемости вводились «Великим кормчим» еще во время политики «Большого скачка».

«Китай хочет быть иным и хочет показать, что это современная, открытая страна. Раньше в некоторых городах появлялись новые памятники Мао, были тематические вечера в школах, но год от года все это тускнело. Мао больше не нужен в качестве идеологемы», — говорит эксперт.

Маслов считает, что стремление властей не уделять много внимания празднованию юбилея «отца КНР» связано и с нежеланием властей привлекать внимание к фигуре бывшего высокопоставленного партийного функционера Бо Силая, который строил себе популярность на образе китайского лидера: «Он делал ставку на такой революционный, левацкий культ, представляя себя в образе реформатора и одновременно народного и доступного человека», — поясняет эксперт, отмечая, что впоследствии этот образ оказался далеким от реальности.

Секретарь комитета Компартии Китая в городе Чунцин Бо Силай был лишен всех постов осенью 2012 года. Чиновник, обвиненный в коррупции, превышении служебных полномочий, причастности к убийству британского бизнесмена, был приговорен к пожизненному заключению в августе этого года.

Заместитель главы Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России Иван Сафранчук напоминает, что Мао был одновременно «коммунистом и националистом». По его словам, сегодня, когда в китайском обществе «растет националистическая составляющая», связанная с ростом экономической мощи КНР, правящий режим пытается вести сбалансированную политику и сдерживать эти настроения. «Для китайских властей сегодня невыгоден любой маоизм», — говорит Сафранчук.

Председатель КНР оставил противоречивое наследство во внешней политике — после смерти Иосифа Сталина в 1953 году (и развенчания культа Сталина) он поссорился с СССР и грозил «советским ревизионистам» войной (что в итоге вылилось в пограничный конфликт на острове Даманский в 1969-м), а также выступал и против Запада. При этом Мао начал налаживание отношений с США — в 1972 году в КНР с официальным визитом приезжал президент США Ричард Никсон.

Газета China Daily, пропагандистское издание, которое выпускается в США китайским правительством, напоминает о заслугах «Великого кормчего» во внешней политике: «Благодаря стратегическому руководству Мао Китай придерживался (и продолжает) независимой внешней политики, чтобы сохранять мир во всем мире», — отметил обозреватель издания Гонг Ли в понедельник в статье, посвященной внешнеполитическому наследию Мао Цзэдуна.

Однако несмотря на то, что в действиях Китая появилась в последнее время воинственная риторика, Алексей Маслов отмечает, что во внешней политике руководство страны образ первого председателя КНР не использует, не желая портить отношения с западным миром.

«Если брать его образ в международной политике, то на Западе он выглядит пугающим и имеет негативную коннотацию, так как Мао хотел развязать мировую войну», — говорит эксперт

(помимо этого, многие страны АСЕАН сейчас также обеспокоены растущей военной мощью Китая, что поддакивает их к более плотному политическому сотрудничеству с США. — «Газета.Ru»).

Властям КНР трудно сегодня использовать образ Мао, так как в его времена он являлся символом идеологического противостояния с Западом, связанным не только с военным, но и ценностным фактором.

«Это был вопрос его несогласия с идеологией потребления и индивидуализмом, а сегодня эти черты проникли и в китайское общество.

В отношении Китая к Западу сохраняется двойственность: китайская экономика не может жить вне мировой экономики, а с другой стороны, Китай и Запад имеют разное представление о текущих внешнеполитических и философских вопросах, которые иногда имеют фундаментальное значение», — говорит Сафранчук.