Цивилизация
Сатира призвана бичевать пороки общества и вскрывать его язвы. Самым опасным пороком при социализме, если кто помнит, считалась нерадивость слесарей-сантехников, а главной язвой – бюрократизм. Вообще-то карикатуристам положено было в первую очередь обличать американский империализм и израильскую военщину, но когда дело все-таки доходило до внутренних проблем, под прицел брались именно сантехники и бюрократы. Первые представали неумехами и пьяницами, вторые – ленивыми чинушами, не принимающими достаточно близко к сердцу чаяния населения. Посредством сатиры оба зла предполагалось искоренить в ближайшей исторической перспективе.
Но еще в застойные годы появились признаки сатиры другого типа – назовем ее социально-философской.
Языком хоть и эзоповым, но вполне внятным говорилось: подгнило что-то в датском королевстве. Какой прок бороться с отдельными недостатками и позорными проявлениями, когда налицо системный сбой? В некоторых рисованных метафорах это просматривалось и прочитывалось, пускай не всеми. К той плеяде художников принадлежал и Игорь Смирнов, начавший карьеру еще в 70-е годы.
Нетрудно догадаться, что в полной мере философский стиль оказался востребован уже в перестроечные годы. Сантехников на время оставили в покое (хотя зря, наверное, – многие до сих пор жалуются на это племя), а вот с бюрократами начали разбираться по-крупному, почти на метафизическом уровне. Карикатурный образ столоначальника обрел фундаментальность и вобрал в себя все идеологические установки, с которыми предстояло бороться новаторам.
Сатирики явно били по штабам, и населению подобная смелость нравилась все больше и больше.
Сегодня уже и не сразу вспомнишь те перестроечные сюжеты. А если и вспомнишь какие-то, все равно останешься в задумчивости: что в них так будоражило, откуда бралось тогдашнее ликование? Но дело свое они сделали, поколение косных советских бюрократов было сокрушено. Их место заняли не косные и не советские... На выставке Игоря Смирнова можно проследить эволюцию начальственных образов, поскольку работы конца 80-х – начала 90-х соседствуют здесь с опусами самого недавнего времени. Раньше высмеивались ретрограды и популисты, нынче – лизоблюды и казнокрады.
Автор вроде бы не утерял фантазии, метафорической остроты и пластических приемов, но что-то изменилось в зрителе.
Социально-политические фантасмагории прежних лет воспринимаются как откровенное ретро, а вот теперешние попытки сатиры совсем не трогают.
Возможно, загвоздка в том, что вирус бюрократизма мутировал и приобрел устойчивый иммунитет к былым радикальным средствам. Смотришь на сюрреалистические лики чинуш (нарисованные с выдумкой и остроумием) и ясно понимаешь: никому от этих карикатур ни тепло, ни холодно. И сам праведным гневом не зажигаешься, и насчет прототипов испытываешь уверенность, что им все как с гуся вода.
Если сатира и оружие, то описанный его тип больше не стреляет.
Почему – предоставим судить читателю.
Автор и сам, вероятно, в глубине души это осознает. Во всяком случае, именно так можно объяснить его желание показать рядом с карикатурами разных лет лирические акварельные пейзажи. Окрестности Бордо, виды Пиренеев, подмосковная деревушка в тумане, церковь Покрова-на-Нерли... Несколько суховато по манере, но вполне умело и с явным внутренним чувством. Как кажется, с чуть большим чувством, нежели «наезды» на современных бюрократов. С природой не нужно бороться, она способна умиротворять. На ее фоне все остальное выглядит мелким и суетным.
