Вручена премия «Русский Букер». Ее лауреатом в этом году неожиданно стал литературный резонер Михаил Елизаров с ностальгирующей по Советскому Союзу фантасмагорией «Библиотекарь».

Общие впечатления от вчерашнего вручения премии «Русский Букер» Михаилу Елизарову вполне адекватно описываются чуть переиначенной цитатой из Стругацких: «Скандал! Скандал!» – радостно защебетали девочки».

Девочек понять можно – литературный год выдался скучным, результаты литературных премий были в целом справедливыми, но предсказуемыми до зевоты – в общем, классический скучный «последний год стабильности». И тут, под занавес, такой подарок!

Скандальчик и впрямь случился первый сорт, даже на визуальном уровне не покидало ощущение сюрреалистичности происходящего. Ну, когда такое было, чтобы на «Букере», в этом рассаднике «либерального охранительства», поздравления принимал не благонадежный «толстожурнальный» автор в костюме при галстуке, а здоровенный резонер в подтяжках поверх футболки, периодически потрясающий распущенной гривой до лопаток.

Что уж говорить про речи. Общение с прессой новоиспеченный лауреат начал с того, что на первом же вопросе, оборвав обращение «господин Елизаров», попросил именовать его «товарищем Елизаровым», потому как «господа все в Париже». Столь неполиткорректных речей эти стены не слышали никогда – тут тебе и про «я человек православный, и для меня существует понятие «церковная десятина», поэтому десятую часть премии отдам церкви или детскому дому», и «я убежден, что вслед за реваншем Советского Союза и Сталина такой же реванш ждет и советскую литературу», и даже чреватые международными осложнениями обороты вроде:

«Когда у тебя из-под ног вышибают родину и твой родной советский Харьков все сильнее наливается каким-то поганым жовто-блакитным колером».

В общем, случилось страшное – «Букер», с его высоколобой интеллигентностью, густо приправленной подчеркнуто принципиальным либеральным консерватизмом, выдал первую премию леваку, резонеру и эпатажнику. И это премия, которая свою репутацию адептов «высоколобой литературы для свободомыслящей интеллигенции» охраняла едва ли не с собаками, где, по слухам, в жюри всегда сидели специально обученные люди, зорко следящие, чтобы священные границы шорт-листа случайно не пересек какой-нибудь попсовый скандалист вроде Пелевина.

Более того – премия, всегда славящаяся собственной групповщиной, иногда доходившей до клановости, отметила парвеню, за которым не стоит ничего – ни мощной писательской группировки, ни банды литературных клакеров, ни даже крупного издательства. Елизарову действительно, при всем желании, не инкриминируешь ни один из двух проторенных путей в «боллитру». Не было ни маршрута «Премия «Дебют» – Липки – «Новый мир»/«Знамя»/«Октябрь», ни альтернативного «Скандал – крупное издательство – тиражи – наружная реклама».

Но и вариант «истинный талант как танк продавил все рогатки и шлагбаумы литературной бюрократии» принять никак не получается.

Не только потому, что Елизаров при всем его несомненном таланте и уме все-таки не танк. А просто из-за того, что на деле случилось именно то, чего устроители «Букера» и добивались. Елизарова просто разыграли в большой литературной игре.

Логика устроителей премии просчитывается без особого труда. Следующий год однозначно взбаламутит прогревшийся и даже подернувшийся ряской во времена стабильности литературный пруд. Понятно, что большие перемены произойдут и в издательской политике, и в структуре читательского спроса, и в сложившейся табели о рангах литературных премий. Меж тем, «Букер» все явственней оттирают на обочину.

Звание «самой престижной национальной премии» у них отжала «Большая книга».

Практически всех маститых авторов с хорошим реноме узурпировала она же. «Молодых и наглых» патронирует «Национальный бестселлер». Обе эти премии свои награждения проводят раньше «Букера».

Что остается старейшей из «большой тройки» литературных премий? Либо подбирать за «Большой книгой», поздравляя авторов, которым не досталось подняться на сцену в «Доме Пашкова», либо окончательно становиться «толстожурнальной» сектой и ежегодно устраивать «самсебянаграждат».

И то и другое чревато потерей престижа и закономерно вытекающими отсюда проблемами с финансированием.

Бодаться с «Большой книгой» и устраивать «дележку авторов» бессмысленно и чревато – аудитории обеих премий если и не идентичны, то «социально близкие», и придется «бить по своим». А вот вытолкать с поляны «Нацбест» вполне можно попробовать.

Нет, в самом деле – почему нет? Пресловутых денежных проблем «Национального бестселлера» у «Букера» пока не наблюдается (хотя в связи с кризисом уже был введен «букеровский доллар», равный 25 рублям, соответственно, за обещанные 20 тыс. зеленых Елизарову выдадут полмиллиона родных дензнаков минус налоги). В так раздражающей многих некоторой местечковой ангажированности «Национального бестселлера», вроде обязательного присутствия в списке финалистов книг, выпущенных издательством «Лимбус-пресс», «Букер» тоже пока не замечен. Ну и, конечно же, все эти пионерские обязательства находить новых гоголей и зажигать звезды заимствовать ни к чему.

Пусть «Большая книга» забирает маститых и респектабельных, мы же подберем молодых и шумных. Тех, кто еще не заматерел-забронзовел, но уже выжил, нашумел, засветился и набрал аудиторию. В общем, смотри нынешний шорт-лист «Букера» – Бояшов, Садулаев, Елизаров… Вот тебе и внимание критики, и интерес читателей, и репутация прогрессивной альтернативы. А что все эти елизаровы-прилепины сплошь леваки – ну, так что уж теперь на объективную реальность пенять.

Так что – с окончанием литературного года вас. Следующий будет куда интереснее. Всем ребятам и трулялятам жить станет не факт что лучше, но всяко веселей. Время, брат, идет... веселое!

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ЛИТЕРАТУРА»

	Креативщики, авиационщики и туристы Культура по четвергам: массированная рекламная кампания книги Анны Борисовой «Креативщик» стала хорошим поводом
	Уравнение задрота В fashion-детективе «Зимняя коллекция смерти» главреда интеллектуального глянца GQ Николая Ускова внешний fashion
	Кролик упокоился На 77-м году жизни скончался великий американский писатель Джон Апдайк.