Московские промоутеры, будто сговорившись, решили за этот год наверстать упущенное и привезти всех героев брит-попа, не охваченных в предыдущие годы, — недавно у нас побывали родоначальники движения Йен Браун и Бретт Андерсон, в мае заявлены аж два сета Placebo, а на горизонте маячит (впрочем, уже который год) приезд Radiohead. А в пятницу в Москве выступил лидер группы Oasis Ноэль Гэллахер с акустической программой.
Это был второй в истории клуба «Б1 Максимум» аншлаг после неудачного выступления отца рок-н-ролла Чака Берри.
Правда, давки и недовольства в огромной очереди перед входом на этот раз не было — достопочтенная публика смиренно стояла в очереди, допивая пиво и наслаждаясь прекрасной весенней погодой. Кроме того, за недолгое время существования клуба «Б1» все уже привыкли, что концерты здесь задерживаются минимум на два часа и торопиться особенно некуда.
Надо сказать, что по собравшимся можно было получить исчерпывающее представление если не о том, чем живет современная молодежь, то уж точно о том, как она выглядит.
Здесь собрались представители всех движений, имеющих какое-то отношение к музыке: были и ярые приверженцы брит-попа с прическами а-ля братья Гэллахер, и поклонники независимой сцены в растянутых полосатых свитерах, и эмо, счастливые обладатели огромных, на пол-лица, челок. Были здесь и молодые люди в офисной сбруе, вырвавшиеся посмотреть на любимого музыканта. Даже несколько готов-печальников затесались. А объединяло их одно: они были молоды и красивы.
Только лишь за это уже можно сказать спасибо мистеру Гэллахеру. И организаторам концерта: возможно, не все посетители этого праздника жизни были бы столь прекрасны, если бы билеты стоили дешевле — чтобы увидеть своего кумира, нужно было выложить минимум 2200 рублей.
Спустя положенные два часа ожидания, без четверти десять вечера, практически вся очередь скрылась за дверями клуба и на сцену вышла группа Sonic Flyer, призванная разогреть публику перед выходом непосредственных виновников торжества. Группа эта была похожа сразу на все ныне существующие полуакустические независимые команды с женским вокалом. Их песни были минималистичны, чуть занудны, местами красивы и в общем милы. Фанаты приняли очередную отсрочку достойно — не кричали непристойностей, не кидали на сцену подручных предметов и даже сдержанно аплодировали. Уходя со сцены, басист группы кинул в зал бутылку воды, которая угодила прямо в прекрасное лицо не успевшей увернуться барышни.
Впрочем, все было забыто с появлением на сцене самого Ноэля Гэллахера.
Во всех движениях легенды брит-попа сквозила невыносимая усталость. Закрыв глаза и опустив голову, он очень плавными движениями извлекал звуки из своей акустической гитары и задумчиво пел довольно тоскливые песни. Даже ногой в такт притопывал как-то из последних сил. То же самое можно сказать и про гитариста Oasis Гема — петь ему не приходилось, но очевидно, что игра попеременно на электрогитаре и синтезаторе причиняла его измученному организму невыносимые муки. Заметим, что публика, напротив, основательно подготовилась: время от времени от воодушевления собравшихся складывалось ощущение, что на сцене поет не один из героев лирического гитарного попа, а натурально легенда русского рока, благо и средний возраст слушателей совпадал — мало кто из зрителей, судя по внешности, был старше 25 лет.
Оживление в происходящее на сцене вносил только барабанщик. В отличие от Гэллахера, который если и открывал глаза, то смотрел куда-то на передний край сцены, но никак не в зал, ударник пританцовывал на своей табуретке и хитро улыбался пришедшим.
В середине и в конце выступления Гэллахер исполнил свои безоговорочные хиты — «Wanderwall» и «Don't look back in anger», но сам их почти не пел, предоставив это залу. При этом, когда все же присоединялся к хору, было ощущение, что в этом хоре он лишний, потому что не мог попасть с поющими в унисон. Кстати, когда зал пел вместе с Ноэлем, то его голос то и дело скрывался в общей массе. Впрочем, звук никогда не был сильным местом клуба «Б1».
Наконец закончился первый бис. По-брежневски помахав рукой залу и состроив соответствующую гримасу, Гэллахер со товарищи ретировался со сцены. Однако гитарные техники, заменившие Ноэлю и Гему инструменты, своим появлением говорили о неотвратимости второго биса.
И, конечно же, он состоялся. Музыканты вернулись на сцену, чтобы сыграть битловскую «Strawberry fields forever» — песню, без которой невозможно представить британскую, да и мировую рок-музыку. Но ведь и у русских рокеров эта песня пользуется особенной любовью.
И все. Даже давка на выходе не смогла омрачить настроения слушателей. Чуда, конечно, не произошло. Но ведь откровений никто и не ждал. Все получили то, зачем пришли: попели хором сентиментальные песни, которые молодые люди поют хором во всем мире. А солистом в этом хоре скучный и сонный, но такой милый Ноэль Гэллахер по кличке Брежнев.
