Джаз, политические провокации и жесткая эротика в романе «Единственная и неповторимая» Гилада Ацмона – израильского саксофониста, ненавидящего сионизм.

Гилад Ацмон преуспел во многом. Музыка, политика, литература – везде он успел добиться успеха, но нигде не стал своим, кроме музыки, которую трудно нагрузить идеологией. Впрочем, его самый известный сольный альбом «Exile» («Изгнание»), в 2003 году названный лучшим в джазовой номинации рейтинга BBC, построен как синтез еврейских мелодий и арабских текстов. Радует это, естественно, только европейцев с их смехотворными идеями общего дома. В длинном списке совместных проектов Ацмона – Йен Дьюри, Шинед О`Коннор, Офра Хаза, The Pogues и Laibach. Музыкантам все равно, пишет ли их одаренный коллега что-то, кроме музыки. А вот соплеменникам не все равно. Они клеймят Ацмона арабским прихвостнем и расистом, отрицающим Холокост.

«Для меня Холокост – это не вопрос о мере преступления, но один из моральных уроков, которые история преподает тем, кто учится жить среди других».

Более десяти лет Атцмон пишет скандальную публицистику, где увлеченно ругает историческую родину. В 2001 году вышел его первый роман «Учитель заблудших». В отзыве на русское издание романа газета «Лехаим» назвала его «жидким удобрением». Перевод действительно оставлял желать лучшего: Ацмону приписали в фамилию еще одну букву и превратили в косноязычного клона Фредерика Бегбедера. Происхождение прочих претензий не требует комментариев. О втором романе «Единственная и неповторимая» (2005) лондонский «Тайм Аут» писал, что это место, где легендарный двойной агент Мордехай Вануну, когда-то сдавший англичанам ядерную программу Израиля, встречается с персонажами фильма «Американский пирог».

Музыка, секс и шпионаж образуют здесь настоящий коктейль Молотова. Что на этот раз с успехом передал переводчик.

Прием, на котором строится текст, известен с древних времен. Якобы подошел к Атцмону в пражском джаз-клубе некто Берд Стрингштейн и осведомился, не заинтересует ли того «изыскание сугубо личного характера», тесно связанное с тематикой романа «Учитель заблудших». Так автор оказался в роли публикатора, чье присутствие в тексте ограничено постраничными комментариями – впрочем, весьма красноречивыми: «гой – «нееврей» (ивр.). Уничижительное название любого человека, коему не посчастливилось родиться евреем».

Вся история с разных точек зрения рассказывается ее бывшими участниками, отвечающими на вопросы Берда. Это бывший музыкальный продюсер Аврум Штиль – неграмотный, но хитрый циник, наделенный остроумием Вуди Аллена; его опять-таки бывший подопечный Дани Зильбер – гениальный трубач, который доводил своей игрой до оргазма сотни женщин, но всю жизнь любил одну-единственную; и наконец она сама, Сабрина Хофштетер, бывший агент израильской разведки, которая тоже всю жизнь любила своего трубача, хотя они занимались любовью каких-то четверть часа и больше никогда друг к другу не прикасались.

Никто не думал, что эта встреча будет значить так много.

Сабрине всего-то и нужно было, чтобы Аврум спрятал в одном из кофров от контрабаса бывшего эсесовца, которого она сама выследила по заданию родных спецслужб. Аврум был в курсе – иначе зачем его оркестр колесит по миру с таким количеством контрабасов! Не в курсе был только Дани, чьи длинные ноты заставляли девушек бросаться трусиками. Вокруг бедняги-музыканта творилось черт знает что ради процветания Израиля и еврейского народа, о чем заботились, в частности, его менеджер и его любовь. Мир не очень пригляден – таким откровением никого не удивишь. Разве что Дани Зильбер расстроился бы, узнав, что его музыка нужна не столько девочкам, сколько штатским службистам.

«Израильская идентичность обуяна поиском ультимативного отмщения», – писал Ацмон в заметке о смерти Ясира Арафата. События романа – иллюстрация этого заявления.

Из тех евреев, чье мнение важно по обе стороны Атлантики, в последнее время лишь Стивен Спилберг осмелился усомниться в том, что все средства хороши, когда решается судьба избранного народа. На то, в каком свете выставлена разведслужба «Моссад» в фильме «Мюнхен», успели крепко обидеться в Тель-Авиве. Инвективы Ацмона менее корректны и более контрастны. Все как в известной формуле, только вместо наркотиков – политика, вместо рок-н-ролла – джаз, а секса – хоть отбавляй, начиная с застенчивых фантазий Дани и заканчивая откровениями грудастой разведчицы Сабрины.

В конце романа Берд поясняет, что пишет диссертацию – у него большие научные амбиции. Для официальной мотивировки его «изыскания» вполне достаточно. Но есть еще одна причина – основная, о которой стоит узнать из книги. Потому что Ацмон – мастер рассказывать истории. Потому что политика уходит, а музыка остается.

Гилад Ацмон. Единственная и неповторимая. Екатеринбург: Ультра. Культура, 2006

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ЛИТЕРАТУРА»

	Креативщики, авиационщики и туристы Культура по четвергам: массированная рекламная кампания книги Анны Борисовой «Креативщик» стала хорошим поводом
	Уравнение задрота В fashion-детективе «Зимняя коллекция смерти» главреда интеллектуального глянца GQ Николая Ускова внешний fashion
	Кролик упокоился На 77-м году жизни скончался великий американский писатель Джон Апдайк.