«Голландия есть плоская страна, переходящая в конечном счете в море», — писал когда-то Иосиф Бродский. С Новой Голландией, что в Питере, другая история: она перейдет в деньги и, возможно, в совершенно новую архитектурную плоскость. Если повезет.
Вчера подведены итоги тендера на реконструкцию питерского квартала Новая Голландия, уникального архитектурного анклава в уникальном городе. Победила дружба или, точнее, партнерство именитого английского архитектора Нормана Фостера и структур известного московского девелопера Шалвы Чигиринского. По идее, творчество в камне должно начаться в январе 2008 года и в три года подарить Питеру и его гостям обновленные Северные Нидерланды.
Норман Фостер — один из людей, задающих тон на мировой архитектурной сцене.
Его сооружение The Gherkin, повторяющее верхней частью форму яйца (по родной версии — корнишона), становится таким же атрибутом Лондона, как Биг-Бен. В «Матч Пойнт» Вуди Аллена фостеровское яйцо сразу же задает тему Лондона. Для делового стеклобетона такая идентичность — явный успех архитектора. В активе лауреата Прицкеровской премии (архитектурный «Нобель») реставрация Рейхстага, обретшего новый стеклянный купол, сюрреалистические проекты в Пекине, приуроченные к Олимпиаде-2008, общественные сооружения в Астане, мосты в Европе, высотные проекты в Москве и т. д.
Новая Голландия — комплекс зданий на искусственном острове, образованном Мойкой и двумя каналами. Суровые склады корабельного леса строились по проекту С. И. Чевакинского во II половине XVIII в. в квартале старых петровских верфей и тогда же «облагораживались» Жан-Баттистом Валлен-Деламотом в духе раннего классицизма. Изначально сугубо утилитарное, сооружение со временем обрело неповторимый флер. И странная арка Деламота с гранитными колоннами, и бассейн внутри острова, где флот проводил какие-то ему понятные испытания, и, главное, удивительное крепостное очарование, что почему-то всегда нисходит на маленькие миры с паутинкой запустения, замкнутые малой водой, — все это заслуженно превратило объект промархитектуры в среду-памятник.
Есть два подхода в сохранении культурного наследия — беречь руину максимально в дошедшем до нас виде или «зажигать» в ней жизнь, рискуя потерять старый шарм, чтобы обрести новый. Каждый подход имеет свои плюсы и минусы.
При первом подходе консервируется игра судьбы. То, что выходит в последнем случае, обычно пропорционально вкусу и воле лиц, осуществляющих проект. Т. к. вопрос о перестройке (на территории предполагается новое строительство) Голландии решен и победители оглашены, остается только констатировать зону ответственности, стоящей перед авторами проекта. По сути, сэру Норману Фостеру предстоит трансформировать питерскую мистику в нечто не только транслирующее, но и концентрирующее гостевой поток. Дворец фестивалей на две тысячи мест, амфитеатр на три тысячи мест, три отеля, галереи, бутики, офисы...
Надо ясно понимать: Новой Голландии как привычной игры воображения, навеянной сложившейся средой, больше не будет.
На ее место вполне может прийти среда, обладающая не меньшим шармом, но совсем другого порядка: анклав превратится в городскую площадь. Дичившуюся гостей Голландию, оберегаемую в ее затворничестве бдительными военными, затопит людское море — достаточно того, что остров свяжут с внешним миром ещё восемь мостов вместо нынешних двух. Естественно, власти Петербурга поклялись, что фасады будут сохранены, но теперь Новую Голландию будет делать не внешняя «картинка» стен, а то, пространство, что сложится внутри периметра берегов. До сих пор Новая Голландия — не столько цепь зданий с охранными досками, сколько среда, оставляющая впечатление, т. е. явление весьма хрупкое.
Гордое имя Петербург требует взамен чего-то равноценного по индивидуальности.
Проект Фостера пока может предложить амфитеатр со сценой-островом, окруженным водой (все это внутри стен Новой Голландии), который зимой будет превращаться в каток, и театр в цилиндре здания бывшей тюрьмы (тюремный дворик будет перекрыт стеклянной крышей). Наверное, есть и другой «изюм», но он как-то мало озвучен. Сложность в том, что хай-тек, даже с вкраплениями старины, далек от индивидуальности и редко располагает к медитации, а развернуться во всю мощь своей оригинальности Фостеру здесь сложно. Так, предполагается, что этажность повышена не будет и Голландия Питер не «задавит», что стоит отнести к достоинствам проекта (в конкурирующем проекте голландца ван Эгераата предполагались башня гостиницы и домики с остроконечными крышами).
То, что уйдет, примерно ясно, а как городские власти, девелопер и архитектор создадут из всего этого не дубль универсального центра развлечений, а что-то сугубо питерское — пока не до конца.
Что до освоения исторических завоеваний военных простыми смертными, то удачным примером может служить Архангельское, где место оживила, прежде всего, грамотная культурная политика. Характерно, что за «голландское наследство» боролись в основном европейские мэтры. Никакого патриотизма, но ещё один мировой проект прошел мимо отечественной архитектурной школы. Проблема в отсутствии отечественных фигур, способных на равных драться за такие проекты, вовсе не обязательно побеждая. То, что Новую Голландию в северной Пальмире будет перестраивать британский рыцарь, странствующий между Пекином и Астаной, символично. Проектировать и изобретать не барское дело.
