Ураган «Густав» выдохся, кавказский кризис малость затих, и баррель нефти Brent сбавил свою цену почти до $105. Это примерно на $40 меньше, чем в начале лета.
Если нефть вдруг возьмет и подешевеет еще на столько же, то за несколько месяцев наши финансы и экономика въедут в полноформатный кризис.
Это не прогноз нефтяной цены. Она плохо слушается прогнозистов. Это напоминание о том, на какой ниточке держится нынешний наш расцвет.
Даже обидно. Только-только удалось наконец убедить простой народ, что расцвет таки есть. Раньше не верили, хотя экономика много лет подряд росла как на дрожжах. А жизненный уровень граждан даже и еще быстрее. Не всех, так хоть многих. Но только год-два назад оптимисты, согласные с начальством, что жизнь улучшается, числом своим перевесили нытиков и маловеров.
В Кремле недавно вспомнили про удвоение ВВП и, кажется, собираются отпраздновать его в домашнем кругу. Интересно, позовут ли экс-советника А. Н. Илларионова? Он ведь когда-то больше всех рекламировал эту идею. Можно сказать, придумал ее. И ведь сбылось. Подтасовки минимальны и касаются лишь выбора точки отсчета. Если за эту точку взять конец 1998-го — тот момент, когда последефолтный спад достиг максимума, — то уже сейчас или же очень скоро как раз и получится удвоение.
И, казалось бы, можно спокойно переходить к обгону Португалии, о чем как о цели Владимир Путин говорил еще в начале своего первого президентского срока, но вот похоже, что португальцам придется набраться терпения.
«Антилопе» было нехорошо. Она останавливалась даже на легких подъемах, в моторе слышались посторонние шумы и хрипенье, будто бы под желтым капотом автомобиля кого-то душили». Прямо про нас. Я даже не о BP, «Мечеле» и всех прочих, хотя немножко и о них, но в первую очередь все-таки не о частностях, а о суммарном нашем экономическом состоянии.
ВВП, по официальным подсчетам, даже и сейчас растет неплохо, хотя и хуже, чем недавно. Но почти все прочее буксует. В июне в промышленности был спад. В июле — рост, но совсем не такой, к которому привыкли.
Через пару недель Росстат подобьет итоги августа, и если опять получится нехорошо, то эксперты заранее обещают объявить: «Это уже тренд!»
Но не будем опережать статистиков. Тем более, в финансах все тот же привычный избыток. По крайней мере, на первый взгляд. На нехватку денег жалуется только бизнес. Но не казна. За первое полугодие доходы консолидированного бюджета и внебюджетных фондов составили 132,5% против прошлогодних. Великолепно? Да, если не брать в расчет, что индекс цен производителей промышленных товаров в этом июле был 133,7% от июля 2007-го.
Сравните эти две цифры и решите сами, сильно ли выросли бюджетные доходы в реальном исчислении. Рост цен гораздо выше стерилизованного потребительского индекса и в отличие от него заметных признаков замедления не обнаруживает.
Да и легко ли замедлить? Радикальное крыло околоначальственных экспертов шумно протестует против любых антиинфляционных мер. Эти меры, по их мнению, в нашем извращенном деловом климате приведут не к спаду цен, а к спаду производства. В чем-то они, пожалуй, и правы. И мы назвали бы их провидцами, если бы не свежие воспоминания о том, что теоретическую базу под удушение рыночных свобод, насаждение бюрократического бизнеса и прочие климатические извращения подводили именно они.
Нынешний год принес и еще одну проблему — то ли отток, то ли недостаточный приток иностранного капитала. Цифры все время меняются, не уследишь, но неладное чувствуется по несомненной примете — по успокоительным заявлениям властей.
«Иностранный бизнес не реагирует паническим образом» и из России не бежит. Так сказал представитель Центробанка на срочно созванной пресс-конференции. Эту же мысль всем своим авторитетом подкрепил премьер-министр. «В целом по году будет плюс, и плюс очень большой», — сообщил он, согласившись со старым прогнозом финансовых ведомств, по которому чистый приток капитала в этом году составит $30–40 миллиардов.
Надо сказать, что авторы упомянутого прогноза вовсе не закладывали в него ни шутки на металлургическом фронте, ни, тем более, боевые операции на фронте грузинском. Понимать ли слова Путина как намек на то, о чем может знать лишь он один, — что новых сверхплановых импровизаций больше не будет? Если это тот Путин, которого мы знали до сих пор, то вряд ли.
Следовательно, «очень большой плюс» под очень большим вопросом. А если так, то задача, как грамотно обойтись с избытком иностранного капитала, которую так и не сумели решить в прошлом году, сменяется теперь другой задачей — как без этого капитала обойтись. Ответ напрашивается сам собой: заменить иностранные деньги собственными из накопленных огромных резервов. И, соответственно, инвестиции частные заменить инвестициями государственными.
Кстати, это неплохо вписалось бы в убыстряющийся наш переход к протекционизму, импортозамещению и госкапиталистическим инновациям, которые были в такой моде в Латинской Америке лет тридцать — сорок назад, в так называемые потерянные десятилетия.
Ничто не мешает испробовать это еще разок — на себе. Нырнуть в это хорошо забытое старое со всеми нашими сегодняшними проблемами — с инфляцией, с замедлением роста, с инвестиционным голодом. Вдруг все срастется и удвоение ВВП обретет второе дыхание? Вопрос только, надолго ли хватит денег. Латиноамериканцы брали взаймы у богатых стран и у международных организаций. Нам на такие источники рассчитывать теперь неудобно. Зато торгуем нефтью.
Вот мы и вернулись к вопросу, сколько она должна стоить, чтобы хватило на продолжение расцвета.
В проекте трехлетнего бюджета заложены нефтяные цены за баррель: $95 долларов в следующем, 2009-м, $90 — в 2010-м и $85 — в 2011-м. Все это реальные мировые цены последних 10–11 месяцев. Прогнозная нефтяная цена 2011-го — это цена осени прошлого года. Остальные цены еще более недавние.
А вдруг нефть будет стоить долларов 60–70? Как она стоила год с небольшим назад? Мы ведь люди ответственные и должны быть готовы даже к самому невероятному повороту событий. Что тогда будет?
А вот что. Сейчас у нас огромный профицит торгового баланса — свыше $100 миллиардов долларов за первую половину этого года. Профицит платежного баланса в полтора раза меньше, но тоже огромен. Причина проста. Больше двух третей нашего экспорта — энергоносители. А сырую нефть в нынешнем июне Россия продавала (в фактических экспортных ценах) на 81,6% дороже, чем год назад. Мазут — на 75,3%. Природный газ — на 60,2%. Понятно, что экспортная выручка так подскочила (при том что в физическом объеме весь наш экспорт вырос только на 2,7%).
Но подскочил и импорт. В физическом объеме — на 26,8%. А если мерить в деньгах, то он отстает от экспорта всего на год с небольшим. В июне этого года российский импорт стоил $25,3 миллиарда. Это лишь капельку меньше, чем весь российский экспорт годом раньше, в июне 2007-го, — $26,9 миллиарда. Иначе говоря,
если вообразить невообразимое и нефтяная цена отступит аж на год-полтора назад, то российской экспортной выручки только-только и хватит, чтобы свести торговый баланс без дефицита.
А баланс платежный все равно уже будет сводиться с солидным минусом по причине отрицательного сальдо баланса услуг и доходов от инвестиций.
И тогда государственные валютные резервы придется бросить на покрытие этого дефицита, а также, конечно, и на оплату иностранных долгов близких к государству фирм, которые именно в таких ситуациях скопом становятся неплатежеспособными.
Можно, конечно, будет сэкономить на народе и в порядке ускоренного перехода к «импортозамещению» урезать ввоз иностранных товаров. Правда, отечественные товары-заместители окажутся менее хороши и не так многочисленны, отчего потребительские цены, которые и так подскочат, взлетят еще больше.
Впрочем, экономическим властям будет и без этого над чем поломать голову. Ведь придется определиться с новым курсом рубля. Одни лоббисты охотно согласятся, чтобы этот курс падал, а другие потребуют, чтобы его поддерживали за казенный счет. Ну и еще масса других кризисных хлопот, которые перечислять совсем и не обязательно.
А не обязательно, потому что это ведь игра воображения. Игра, придуманная, чтобы стало видно, что нынешний наш затухающий расцвет завязан на сверхвысокие нефтяные цены последних месяцев, и даже средние цены прошлого года, так недавно тоже считавшиеся сверхвысокими, он выдержать уже не смог бы. Так на ниточке он держится или на чем?
