Цивилизация
ОМОН привез продовольствие на смотровую площадку перед МГУ, где находится пункт сбора помощи пострадавшим от наводнения, под аплодисменты и почти спортивного свойства возгласы «Молодцы!». Событие неординарное, причем ровно потому, что волонтерская помощь заслуженно ассоциируется с протестным движением. Точнее, так: волонтеры никогда не были политизированы, но в обстоятельствах, которые сложились за последние полгода, явным образом были вытолкнуты в политику, а теперь в массе своей еще и получат ярлыки «иностранных агентов». А ОМОН — это те люди, которые их не просто бьют, но и презирают.
Но было бы странно думать, что ОМОН не имеет отношения к народу: это тот самый народ и есть, хотя и с сильно запудренными мозгами, позволяющими делить граждан России на хороших и плохих, правильных и неправильных. Ровно это было выгодно власти, когда она противопоставила «бобровым шубам» на Болотной «обычных» людей на Поклонной. Хотя народ-то один, и ОМОНу в критических ситуациях ничего не стоит перейти на его сторону. Или вспомнить, откуда они, собственно, вышли.
Сигнал опасности, если угодно, та самая «рында», которая стала символом замещения волонтерами отсутствующей власти во время страшных пожаров двухлетней давности, оказывается, может не только разъединять, но и объединять.
Разумеется, политики используют ситуацию для пиара. Но как-то умеренно. На то они, с одной стороны, и политики, а с другой, на месте происшествия от них может быть и польза. Граждане привыкли со всеми бедами справляться сами, не доверяют власти. А уж события последнего полугодия, несмотря на их столичный характер, поменяли если не ментальность «остальной России», то уж власти точно. И она теперь торопливо, заполошно, стремительно реагирует на события. Сравните товарища Путина эпохи подводной лодки «Курск» — спокойного, безразличного и циничного — и Путина, сразу после катастрофы отправляющегося на место события. Скажете: пиар. И будете правы. Но уж лучше, если лицо, принимающее решения, будет на месте события, чем за тысячи километров от него. И
в современной медиасреде, в нынешних обстоятельствах с соответствующими настроениями населения, руководство вынуждено в режиме онлайн изображать из себя смесь спасательной бригады и СNN.
«Народ и партия едины, но ходят в разные магазины», — говорили в годы застоя. Сейчас «партия» вынуждена или идти в народный «магазин», или пускать в свой «народ». Иначе на фоне тревожных настроений и социального недовольства можно получить настоящий, а не интеллигентско-урбанизированный, бунт, при котором интересы Болотной и Поклонной сойдутся. А они гораздо ближе, чем это могло показаться во время организации постановочного противостояния двух народов.
Как от любви до ненависти, так и от Болотной до Поклонной — один шаг.
Объединяют или общая беда, или общий враг. (Реже — общие цели, хотя такое бывало неоднократно, например, в конце 1980-х, о чем мы уже все забыли.) Если власть и ее инструменты вроде того же ОМОНа не переходят во время общей беды на сторону народа, они становятся его врагами. Власть побаивается такого развития сюжета. Как боялся собственного народа товарищ Сталин во время войны, дав ему немного раскрепоститься перед лицом общего врага. Потом он даже произносил тост за народ, который имел право «прогнать такое правительство».
Если угодно, это и есть демократия — когда власть боится народа. Боится сделать ему больно, боится не помочь в трудную минуту. У нее атрофированы рецепторы помощи и обратной связи, но инстинкт выживания срабатывает хотя бы если не перед лицом протеста, то перед лицом беды. Авторитаризм — это когда народ боится власти. А чего ее бояться, если ее нет, особенно тогда, когда нужна помощь. Вот власть и старается помочь — наперегонки с гражданскими активистами. Бога ради — все на пользу, на общее дело:
кто бы мог подумать, что власть сочтет важным для себя хотя бы подражать волонтерам…
В недавнем опросе Левада-центра обнаружено достижение баланса: 42% респондентов за то, чтобы укреплять государственную власть, 42% за то, чтобы ставить ее под контроль общества. Поклонная сравняла счет с Болотной. Опрос проводился до Крымска. Сколько надо еще катастроф, чтобы они перешли под наш контроль?
