Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

«Над нами нависает экономическая мощь Азии»

Интервью с министром по развитию Дальнего Востока Александром Галушкой

Юлия Калачихина 03.09.2015, 09:02
Министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка Александр Щербак/ТАСС
Министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка

В этом году Дальний Восток получил собственный форум. О китайских инвесторах, задолженности региона и бесплатных гектарах в интервью «Газете.Ru» рассказал министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка.

Дальний Восток — это стартап

— Зачем Дальнему Востоку понадобился собственный ежегодный форум? Близко по датам питерский и сочинский, встречались бы там с инвесторами.

— Близость дат — это не близость тем.

Важна концентрация внимания на регионе, поэтому представлять его нужно прежде всего здесь, а не только в Сочи или Санкт-Петербурге. Особенно когда речь идет о наших японских, корейских, китайских инвесторах, которым недалеко лететь до Владивостока, где проходит форум.

— Какие проекты будете презентовать? Ожидается ли подписание контрактов? С кем?

— На форуме представят порядка 250 проектов общей стоимостью 1,4 трлн руб. Запланировано подписание более 70 соглашений в сфере газопереработки, электроэнергетики, рыбопереработки, развития агросектора, освоения природных ресурсов, инвестирования в территории опережающего развития (ТОРы), финансирования и кредитования инвестиций на Дальнем Востоке.

— Судя по заявленным на ВЭФ участникам, самая большая зарубежная делегация будет из Китая — более 200 участников. Насколько активно идет расширение сотрудничества с КНР?

— Действительно, китайская делегация, которую, возглавит вице-премьер Ван Ян, наиболее представительная. Это выражает стремление наших китайских партнеров к развитию сотрудничества на Дальнем Востоке. Мы также приветствуем участие в форуме представительных делегаций Южной Кореи, Японии, Сингапура, Малайзии и Индонезии. Всего из 26 стран.

— На каких условиях мы готовы пускать иностранцев на Дальний Восток? Стопроцентную долю в проектах даем?

— Для нас главным критерием привлечения инвестиций является экономическая выгода (добавленная стоимость, объем частных инвестиций и налогов на вложенный бюджетный рубль), а не структура капитала.

На 100% иностранный капитал или совместный с российскими участниками — это дело инвесторов, вопрос B2B-отношений, которые в ряде случаев составляют коммерческую тайну.

— То есть получение иностранцами контрольной доли в местных проектах по разработке недр тоже возможно?

— Ресурсные проекты — особый случай, в отношении которого действуют особое законодательство и ограничения. На Дальнем Востоке изъятий из этих правил не предусматривается.

— Просто на Западе даже в проектах по переработке участие тех же китайцев допускается только на уровне миноритариев. Наш более либеральный подход как-то связан с разворотом на Восток?

— В этой части изменений в связи с решением вопросов развития Дальнего Востока не произошло.

— Есть ли риск, что азиатские инвесторы станут монополистами в регионе, по крайней мере в приграничных областях?

— Соответствующей динамики не наблюдается. Российских, азиатских и европейских инвесторов интересуют проекты в области переработки природных ресурсов, рыбной отрасли, агропромышленного сектора, судостроения. Но надо понимать, что

линейка новых инструментов вроде ТОРов, свободного порта, инфраструктурной и финансовой поддержки инвестпроектов сформирована только в этом году. Поэтому пока для инвесторов Дальний Восток представляет собой в определенной степени стартап.

«Позиция президента выражена определенно»

— Стартует бюджетный процесс. Как оцениваете риск, что финансирование Дальнего Востока могут урезать?

— В апреле было совещание президента РФ по вопросам бюджетного финансирования Дальнего Востока. Владимиром Путиным дано поручение, чтобы в первоочередном порядке рассмотреть вопросы финансирования создания ТОРов, поддержки инвестпроектов, развития портов и энергетики, в том числе за счет перераспределения средств.

Позиция президента страны выражена определенно.

— Как планируется решать проблему задолженности региональных бюджетов? За счет чего должны расти такие территории, как, к примеру, Еврейская АО?

— Проблемы с задолженностью испытывают восемь регионов Дальнего Востока из девяти, за исключением Сахалинской области.

В этом году в антикризисном плане правительства предусмотрено рефинансирование задолженности регионов. В следующем году это тоже будет делаться.

А проекты, которые сейчас запускаются, как раз должны стать новыми источниками дохода для бюджетов всех уровней.

— Минвостокразвития будет добиваться расширения полномочий или действующей законодательной архитектуры вам достаточно?

— Новые полномочия министерства вытекают из закона о свободном порте Владивосток.

Кроме того, недавно было принято решение, что министерство получит право согласовывать госпрограммы и ФЦП, имеющие отношение к развитию Дальнего Востока. Таких госпрограмм 23, ФЦП — 18. Все достаточно очевидно: это развитие образования, здравоохранения, транспорта, сельского хозяйства и т.п.

— После ТОРов и свободного порта следующим большим проектом Минвостокразвития будет Северный морской путь?

— По поручению правительства совместно с Фондом развития Дальнего Востока (ФРДВ) уже им занимаемся. Более того, на ВЭФ планируем представить предложения по модели его развития потенциальным иностранным инвесторам.

— Проект подразумевает не только Дальний Восток, но и другие регионы. Почему им тогда занимается Минвостокразвития?

— Для значительной части Дальнего Востока самым мощным драйвером развития является именно проект Северного морского пути. Поэтому мы этим и занимаемся.

— Для Китая сейчас один из любимых проектов — Шелковый путь. Как Дальний Восток встроен в него?

— Все понимают, что Шелковый путь — это не буквальное воспроизведение когда-то существовавшей узкой караванной дороги. Речь идет о создании глобальных, современных транспортных коридоров.

Развитие Северного морского пути, модернизация БАМа и Трансиба, реализация транспортных трехсторонних проектов на Корейском полуострове, создание транспортной инфраструктуры, соединяющей приграничные регионы России и Китая, — все это как раз является созданием таких современных коридоров, которые могут сопрягаться с транспортными проектами других стран, формируя общий экономический выигрыш участников.

— Полпред Юрий Трутнев сказал, что расширение американских санкций не отразилось на деятельности ФРДВ, потому как тот «изначально не ждал американских денег». Те же американские деньги успешно инвестируются в Азии. Почему у нас они тогда не приветствуются?

— Деньги-то мы приветствуем. Только санкции не с нашей стороны им прийти мешают. Ну, таковы реалии. Со всеми, кто время не теряет, работаем дальше.

— Понятно, насколько будет докапитализирован фонд?

— Есть разные варианты. В послании Совфеду президент предложил направить в фонд часть прироста федеральных налогов, который будет получен за счет открытия новых предприятий в регионе. Мы такой механизм готовим. Хотя отчасти можно понять сомнения Минфина, который хочет сначала проинвестировать средства, а потом уже запустить механизм. Но мы не хотим откладывать: фонд уже начал вкладывать первые деньги.

Не отдавать ТОРы на уровень регионов

— В этом году на Дальнем Востоке появится девять ТОРов, которые потребуют 20,5 млрд бюджетных средств. Есть риск, что финансирование по ним срежут?

— Нет, постановление правительства будет выполнено. Сейчас девять ТОРов получили юридический статус и лимиты финансирования из федерального бюджета, а также софинансирование из регионального.

— Планируете вносить изменения в закон о ТОРах?

— Мы внесли уже изменение в весеннюю сессию, наделив управляющую компанию правом представлять интересы инвесторов в суде. Ряд правок, которые диктует практика применения закона, готовим.

— Минэкономразвития признает, что в части льгот ТОР — самый выгодный инструмент стимулирования. Будете дальше снижать налоговые ставки?

— Есть ряд предложений. Но прежде всего сосредоточимся на реализации текущего пакета налоговых преференций. От инвесторов мы получаем позитивные отклики. Ряд проектов, о которых не раз говорилось, но которые никак не стартовали, начинает реализовываться именно благодаря режиму ТОР.

— Зачем вы пошли по пути ОЭЗ, создав ОАО «Корпорация развития Дальнего Востока»? В МЭРе признают неэффективность работы этой структуры. Как будете бороться с нецелевым источником заработка, когда УК просто размещает свободные средства на депозитах в банках?

— Корпорация создается как проектный офис, «одно окно» для инвестора. В силу закона обладает достаточно серьезным функционалом, от выдачи разрешения на строительство до защиты интересов инвесторов в суде — таких прав у ОАО «ОЭЗ» никогда не было. Насколько мне известно, в планах корпорации нет намерений размещать средства на депозитах.

— Что будет с дальневосточными ОЭЗ? Зачем они вообще нужны, если можно делать ТОРы?

— Мы, например, договорились, что после запуска ТОРа на острове Русский ликвидируем там ОЭЗ, так как за все годы ее существования там так и не появилось ни одного резидента.

— Через три года ТОРы можно будет создавать по всей стране. Как оцениваете перспективы?

— Практически все страны, добившиеся экономического успеха в последние годы, использовали специальные территории экономического развития. Но по данным ЮНИДО, только 50% из них оказываются успешными. Дело в том, что такой инструмент требует тонкой настройки и высококвалифицированного применения. Если человек не умеет водить машину, то бессмысленно сажать его за руль отличного автомобиля. Успешность применения зависит от клиентоориентированности, проектного подхода и нацеленности на конечный результат.

— То есть вы готовы к тому, что 50% ТОРов на Дальнем Востоке не «выстрелят»?

— Нет, конечно. Это вывод глобального исследования. Мы постарались учесть ошибки, к примеру, японского правительства. Местные власти создали громоздкую забюрократизированную систему, при этом отдали ТОРы на уровень регионов.

— А у нас МЭР как раз хочет часть функционала отдать в регионы. Это плохая идея?

— Даже самые успешные по привлечению инвестиций регионы вроде Калужской, Ульяновской и Тульской областей признают как медицинский факт, что с регионального уровня невозможно выиграть в страновой конкуренции за глобального инвестора. То же самое наглядно показал опыт Японии. Нужен национальный уровень. ТОРы реализуются как проект национального уровня — естественно, с вовлечением и активным участием регионов.

— ТОРы можно уже создавать в моногородах. Им это поможет?

— Этим занимаются наши коллеги из Минэкономразвития, поэтому надо адресовать вопрос им.

Министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка
Министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка

Азиатский импорт должен стать российским экспортом

— Какие изменения планируете провести по закону о свободном порту в осеннюю сессию?

— На этапе согласования нам пришлось пожертвовать предложением о введении единого налога. Будем работать, чтобы соответствующая поправка прошла.

Также сейчас мы внесли предложения по изменению в отдельные законодательные акты. Инициатива касается регулирования особенностей деятельности на территории приморского порто-франко иностранных медицинских организаций. Данные организации смогут осуществлять деятельность в соответствии с правом страны происхождения.

— Зачем Дальнему Востоку понадобился свободный порт? И почему этот проект должен оказаться успешнее неэффективных портовых ОЭЗ? В том же Крыму свободный порт до сих пор не заработал.

— Для этого достаточно посмотреть на карту:

мы имеем сухопутные и морские границы с Китаем, Кореей и Японией. ВВП России составляет порядка $1,8 трлн. Тогда как ВВП Китая — $18,2 трлн, Японии — $5 трлн, Южной Кореи — $1,5 трлн. Экономика Дальнего Востока по сравнению с ними крошечная — порядка $90 млрд, то есть $0,09 трлн. Над нами нависает экономическая мощь Азии.

И разумное управление состоит в том, чтобы этим воспользоваться.

— И как же?

— Заработать на обслуживании товаров, капитала, людей. Например, дать выход к морю через наши транспортные коридоры северо-восточным провинциям Китая, которым далеко возить товары до китайских портов. У нас рядом с ними глубоководные незамерзающие порты. При этом они будут иметь дело с единым контрольным органом, а не множеством регуляторов — пограничным, таможенным, фитосанитарным и т.д., каждый из которых работает по своим правилам. Пункты пропуска будут работать круглосуточно. Кроме того, зона Freeport позволит осуществлять здесь перевалку и хранение антиквариата, драгоценностей и предметов искусства.

— А людей вы как хотите заманить?

— В Азии стремительно растет число миллионеров, и они любят играть. Не всем удобно летать до Макао. А во Владивостоке есть игровая зона. Они прилетят в аэропорт, им сразу выдадут 8-дневную визу. Это и туризм подтолкнет к развитию.

— В этой игровой зоне пока один отель-казино, который откроется только к концу года. Вряд ли ради него азиаты купят билет во Владивосток.

— Бюджетные деньги в этом проекте минимальные. Основная доля приходится на частного инвестора, а он, думаю, умеет считать деньги.

— Какие экспортные товары должны пойти из Дальнего Востока в АТР? И ждут ли их там вообще?

— Большая азиатская тройка много импортирует. И наша задача, чтобы их импорт стал нашим экспортом.

Наши продукты газопереработки, нефтехимии, а также экологически чистые продукты питания и вода востребованы на этих рынках.

— Это не скатится в чисто сырьевую историю?

— Любая страна заинтересована в том, чтобы последовательно увеличивать долю несырьевого экспорта.

Из Аляски во Владивосток

— Насколько реально развить туризм на Дальнем Востоке, с учетом того что текущие поступления от рекреации близки к нулю? Будете продвигать его только в рамках ТОРов или попросите еще льгот для отрасли?

— Вы правы, на сегодняшний день удельный вес туристической отрасли в структуре экономики Дальнего Востока неприлично мал. Это 0,37% ВВП: от трех сотых в Сахалинской области до 1,8% в Приморском крае. Он должен быть минимум в десять раз больше. ТОР уже создана на Камчатке, планируется на островах Русский и Большой Уссурийский.

Кроме того, с соответствующим комитетом Госдумы мы готовим поправки, которые значительно упростят режим круизного судоходства: сейчас в Аляску идет большой трафик судов, и мы хотим, чтобы они заходили в наши порты. Также в осеннюю сессию должен быть внесен законопроект о льготах для инвесторов, которые будут вкладываться в развитие туристической инфраструктуры Дальнего Востока.

— Федеральное финансирование понадобится?

— Мы уже проделали серьезную работу: еще в 2014 году мы были в составе аутсайдеров по ФЦП «Развитие туризма». То есть на поддержку отрасли на Дальнем Востоке направлялось ноль рублей ноль копеек. Сейчас ситуация меняется, то есть федеральные деньги пошли.

— Развитие внутреннего туризма упирается прежде всего в дорогие билеты. При том что, по словам полпреда, 70% от общего объема субсидий авиабилетов и так идет на Дальний Восток. За счет чего возможно снижение цен?

— За два года объем субсидирования перелетов на Дальний Восток увеличился. И мы будем добиваться того, чтобы он и дальше рос. Но наибольший эффект для экономики региона может дать въездной туризм: до Владивостока, напомню, около двух часов лета из Токио, Сеула и Пекина.

Бесплатные гектары — только россиянам

— Почему проект с раздачей бесплатных гектаров перенесли на следующий год?

— Не совсем так. Отдельные элементы проекта уже тестируются. Закон еще не принят, а, например, Амурская область, не дожидаясь окончания формальных процедур, начала выдавать землю желающим. Но масштабный запуск будет с начала 2016 года.

— Будете стимулировать переселение? Выдавать подъемные, к примеру?

— Решение остается за человеком, переезжать или нет. Если в течение пяти лет земельный надел не освоен, он будет изъят. В то же время мы планируем стыковать выделение земли с иными мерами господдержки, например, в части фермерства.

— Какой возможен спрос?

— Согласно опросу ВЦИОМ, 20% населения России, а это 30 млн человек, это интересно. Допустим, если только 10% от них эту землю освоят, уже будет хорошо. Если даже треть из 3 млн человек приедут на Дальний Восток, где проживают 6 млн человек, то у нас самая неприятная тенденция переломится: отток населения сменится на приток.

— Какие риски связаны с выделением бесплатных гектаров?

— Есть беспокойство, что землю получат иностранцы. Этого не будет. Только россияне смогут получить по гектару.