Цивилизация
— Почему расходятся прогнозы по оттоку капитала у Минфина и Минэкономразвития? Дело в методиках?
— Нет, это просто разный взгляд на то, что происходит в четвертом квартале. Дело в том, что фактически у нас есть только предварительные данные за первые три квартала.
И то практика показывает, что Банк России в последующем пересматривает данные платежного баланса, особенно насчет капитала, очень серьезно. По сути, в конце года мы находимся в ситуации, когда мы с относительной долей уверенности можем говорить только о данных за первое полугодие. Третий квартал очень предварительный.
Платежный баланс за 9 месяцев Банк России будет пересматривать еще долго. Уже не говоря о 12 месяцах. Ситуация меняется очень быстро. Как правило, в конце года бывают серьезные сдвиги. Поэтому разные прогнозы ведомств — это в значительной степени разница в оценках происходящего.
— Как расцениваете инициативу РФПИ, Ernst & Young и Центра национального интеллектуального резерва МГУ по изменению методики и исключения из нее покупки активов за рубежом и вывода в офшоры?
— Я более или менее подписываюсь под тем, что было сказано РФПИ и Ernst & Young: что цифра, которую все обсуждают, по сути, не является оттоком капитала, а является сальдо по трансграничному движению частного капитала. И там есть много вещей, которые должны быть учтены и которые не должны быть учтены.
Я уверен, когда в Банке России начинали делать такие расчеты, а это тысячи индикаторов, они никак не считали, что к какому-то одному из них будет такое постоянное внимание.
Если бы они знали, что к этому индикатору было такое пристальное внимание именно с точки зрения негативной оценки — бегства капитала, — они, конечно, писали бы по-другому.
Если я, например, в результате моей операции конвертировал свой депозит из рублей в доллары. Это отток капитала? Не знаю. А если банк не хочет держать валютный пассив, а покупает валютный актив? Тут же галочка зарегистрировалась как отток капитала. А если взгляд банка таков, что ему не страшно держать такой валютный пассив, то, значит, ничего не происходит: с точки зрения платежного баланса ничего не влияет на эту цифру.
Еще один пример — погашение еврооблигаций российскими эмитентами. Это хорошо или плохо? По-разному, в зависимости от конкретной ситуации. Часто это совсем не плохо. А по цифре оттока капитала это однозначно негативно.
У нас есть проблемы с тем, что капитал не инвестируется в нашу экономику. Вопрос ли это того, что этот капитал сбегает в чемоданах из-под полы? Нет, конечно. Какая-то часть таких денег есть, но какая-то часть — нет. По сути, это инвестиционный ресурс. Как говорил Андрей Белоусов (министр экономического развития. — «Газета.Ru»), у нас большая разница между нормой сбережения и нормой инвестирования. И де-факто эта цифра оттока капитала выражает то, что мы производим капитала больше, чем инвестируем внутри страны.
Но и это не все. Значит ли это, что весь капитал мы должны инвестировать внутри страны? Нет.
Если российские компании проводят экспансию за рубеж — если, к примеру, какая-то нефтяная компания инвестирует в распределительные сети в других странах, — это плохо? Наверное, нет, потому что большая часть добавленной стоимости отсюда приходит. Эта цифра оттока лукавая в том смысле, что туда свалено все. Она правильно отражает то, как она называется, но никак не отражает оттенок, который придется ей в публичных оценках.
— Нужно ли пересматривать методику и исключать показатели, о которых говорит РФПИ, или же нужно просто назвать по-другому?
— Эта цифру нельзя назвать неправильной. Она показывает движение частного капитала, спорить с этим нельзя. Это важный экономический показатель. А дальше уже должен идти экономический анализ. Многие, в том числе и я на своей прошлой работе, пытались эту цифру расчленить и выделить из нее негативные и позитивные для экономики показатели. Центральный банк производит данные, а как они аналитически группируются — это дело экспертов. Нужно просто внимательно смотреть. Не говорить, что $70 млрд оттока — это плохо, а $60 млрд — лучше. Нужно смотреть, почему произошло изменение показателя, в чем разница.
— По итогам 2012—2013 года изменяли прогноз? Антон Силуанов говорил по этому году о $60—65 млрд.
— Мы официальных прогнозов не публикуем, у нас нет такого мандата: в отличие от Банка России и Минэкономразвития мы не имеем полномочий публиковать официальные прогнозы. Это наши внутренние оценки, Антон Германович их озвучил. Естественно, мы внимательно анализируем то, что происходит в экономике, и даем оценки.
— Каково будет влияние сделки по покупке «Роснефти» долей ТНК-ВР на показатель оттока?
— Я не знаком с тем, как сделка структурирована. Если, например, «Роснефть» покупает ТНК-ВР, используя заемные рублевые средства или свои рублевые сбережения и конвертируя их в доллары, это будет регистрироваться как отток капитала. Очередной пример неправильности этой общей цифры. Если «Роснефть» возьмет и выпустит еврооблигации и этими деньгами заплатит по сделке, тогда этот фактор никак не повлияет на общую цифру оттока. В этой цифре учитывается трансграничный приток денег, причем связанный с валютообменными операциями. То есть это должна быть покупка долларов и перевод их за границу, тогда будет отток. Если они возьмут, условно, у российских банков $10 млрд в рублях и потом конвертируют это в доллары и переведут партнерам, то будет отток. Правильно ли это называть оттоком? Мы все понимаем, что это никакой не отток, а даже приток, по экономической сути.
