Цивилизация
В четверг замгенпрокурора Владмир Колесников, в сентябре отправленный в Северную Осетию для проверки хода расследования обстоятельств теракта в Беслане, собрал во Владикавказе очередную пресс-конференцию, чтобы рассказать об успехах своей миссии. Ранее, как уже писала «Газета.Ru», Колесников поставил точку в наиболее спорных моментах бесланского дела. Он, например, отверг версию пострадавших о том, что террористов в школе было больше, чем считает прокуратура. «Газета.Ru» также рассказывала, что работа Колесникова была раскритикована активистками комитета «Матери Беслана», что, впрочем, на работу следственной группы не повлияло.
Сегодня Колесников пошел еще дальше. Он объявил, что его ведомство проверило работу оперативного штаба и военных во время теракта и не нашло в ней нарушений, которые тянули бы на заведение уголовного дела.
Начал Колесников с рассказа о последних следственных экспериментах, с помощью которых прокуратура доказывает правильность своей версии случившегося год назад. Так, в результате проведенного несколькими днями ранее эксперимента удалось установить, что в «машине марки ГАЗ-66, аналогичной используемой террористами, смогли разместиться 32 военнослужащих с оружием, включая 23 автомата, два пулемета, три гранатомета, пять приборов ночного видения…». Тем самым он еще раз повторил: террористов в школе было ровно столько, сколько говорит прокуратура. Стоит упомянуть, аналогичный эксперимент с «ГАЗом» проводился приблизительно в это же время в Подмосковье. По словам Марины Литвинович, одной из организаторов эксперимента, 32 человека в автомашине поместились, «но были они там как сельди в бочке».
Много внимания в своей речи Колесников уделил использованию в школе огнеметов и возможного поджога спортзала с заложниками. Как известно, многие пострадавшие обвиняли военных в том, что они необоснованно применяли при штурме огнеметы «Шмель», что привело к возгоранию спортзала. «Установлено, что 1 сентября военнослужащим было выдано девять огнеметов РПО-А «Шмель», от использования которых возгорания произойти не могло. Все девять снарядов были выпущены по огневым точкам боевиков, расположенным в чердачных помещениях школы и некоторых комнатах второго этажа», — объявил Колесников. Он рассказал, что в ходе экспертизы было сделано несколько выстрелов по деревянному строению из гранатомета РПО-А. «В результате здание было разрушено, но возгорания не произошло», — сказал Колесников. «Из заключения следует, что критическое время для возгорания деревянных конструкций должно превышать 3–5 секунд, а время существования вспышки при взрыве боеприпаса РПО-А не превышает 0,35–0,40 минуты», — пояснил замгенпрокурора.
Интересными на этом фоне выглядят показания начальника инженерных войск 58-й армии Гаглоева, которые также привел Колесников. По словам Гаглоева, который в момент пожара занимался обезвреживанием в спортзале взрывных устройств, вероятнее всего, горение возникло от выстрела РПГ либо от трассирующих пуль, выпущенных террористами. Колесников не стал пояснять, как пожар может начаться от трассирующих пуль или разрывов гранатомета, но не может начаться от огненного шара, возникающего при разрыве капсулы термобарического заряда. «Газета.Ru» уже публиковала выводы экспертов-взрывотехников, которые единогласно говорят о возможности пожара при применении «Шмелей».
«Таким образом, установлено, что возгорание в спортзале произошло не от применения огнеметов, эвакуация живых заложников была завершена к развитию эффективного горения в спортзале и обрушения потолка с перекрытиями, и нет оснований для привлечения к уголовной ответственности лиц, использовавших огнеметы», — подытожил Колесников.
Колесников также продолжает настаивать, что к 18.00 3 сентября было совершенно точно известно, что живых заложников в школе больше нет. Это принципиальный момент, так как даже прокуратура признает, что в районе шести вечера по школе стреляли танки (пострадавшие, кстати, не раз заявляли, что танки стреляли и раньше). «Расследованием установлено, что в 21.00 танком было произведено три выстрела по юго-восточному крылу школы, где располагалась школьная столовая, для уничтожения засевших там террористов. Стрельба из орудий танка не причинила вреда заложникам», — сказал Колесников.
Прокурор также опроверг версию пострадавших о том, что террорист, державший ногу на педали взрывного устройства, мог быть убит снайпером. По его словам, ракурс расположенных вблизи пятиэтажных зданий позволял просматривать лишь небольшую часть окон, которые, в свою очередь, были завешены материей (бесланские активисты прежде рассказывали «Газете.Ru», что также проводили такой эксперимент, и он показал, что один из двух «террористов на кнопке» с соседнего дома вполне просматривался).
По итогам всего изложенного Колесников сделал вывод, что оперативный штаб, к которому у пострадавших были главные претензии, работал удовлетворительно.
Окончательно это станет ясно, сказал прокурор, после проведения ситуационной экспертизы.
После того как Колесников попунктно подвтердил официальную версию случившегося в Беслане, он вдруг сообщил сенсацию. Он сказал, что в августе 2004 года МВД и УФСБ Северной Осетии располагали оперативной информацией о готовящемся террористическом акте на территории республики, но не приняли должных мер. Так, 16 августа из УФСБ Чечни в осетинское УФСБ была отправлена шифрограмма под грифом «секретно» о том, что на территории Северной Осетии готовится крупномасштабная провокация по сценарию Буденновска. Реакции не последовало. Кокретных обвинений в адрес ФСБ или МВД Колесников выдвигать не стал, ограничившись туманной фразой: «Как это (усиление мер безопасности. – «Газета.Ru») было выполнено, мы все знаем».
После завершения пресс-конференции под проливным дождем с журналистами побеседовала Элла Кесаева, член комитета «Матери Беслана», которую, по ее словам, «не пустили на пресс-конференцию специально, чтобы потерпевшие не могли задавать вопросы». Кесаева заявила, что «эти экспертизы не доказывают ничего, кроме вранья», и добавила, «время идет, а ложь все наглее».
