Весна, весна на улице, весенние деньки. Как птицы заливаются мобильные звонки. Это не в ушах звенит от весеннего авитаминоза, это надрываются мобильники в новом японском ужастике «Второй пропущенный звонок» («One Missed Call 2»). На самом деле телефонная какофония длится уже не один год, и не только по весне. Самый первый «Звонок» прозвенел почти семь лет назад. Правда, вирус смерти распространялся в этом фильме при помощи видеокассеты. Сегодня снявшего его режиссера Хидео Наката вполне можно назвать главой холдинга сотовой связи с отделениями в Японии, в Корее и в Голливуде. Ремейки-сиквелы-приквелы — трезвон на весь белый свет.
Рекламный слоган «Пропущенных звонков»: «Смерть приходит по сотовому».
На мобильник жертвы поступает сообщение из будущего — время отправления три дня спустя после звонка — это и есть дата смерти абонента. Потом раздается ужасающий предсмертный вопль. И ничего не попишешь — заклятье действует как приговор, в назначенный срок, изворачивайся — не изворачивайся, все равно каюк. А следующую жертву убийца выбирает из памяти телефона убитого. В первом «Пропущенном звонке» абонентов мочил японский хулиганствующий эстет Такаши Миике, знакомый нам по «Кинопробе», «Городу потерянных душ» и «Счастью семьи Катакури». Картина плодовитого режиссера, снимающего по пять-шесть фильмов в год, собрала 15 миллионов долларов, и продюсеры решили не останавливаться на достигнутом.
У второго «Пропущенного звонка» бюджет в два раза больше, а мобильники в два раза навороченнее.
Воспитательница детского сада Киоко и ее бойфренд Наото становятся свидетелями того, как после рокового звонка люди гибнут как мухи. Парочка влюбленных начинает собственное расследование, которое приводит их на Тайвань, где в старых угольных шахтах скрывается тот самый кошмар, который несет смерть несчастным владельцам мобильников.
Сиквел доверили режиссеру, снявшему не один десяток телесериалов, Ренпею Цукамото. И тот принялся мастерить очередной «Звонок» из того, что плохо лежало в предыдущих картинах. Впрочем, как и его предшественник Такаши Миике. Только если фильм Миике заслуженно называли постмодернистским пародийным хоррором, то картина Цукамото — обычное эпигонство. Страхи и фобии перед миром мертвых в стране победившего хай-тека деградировали в скучную чехарду бесконечных звонков и предсмертных воплей.
Саспенс здесь тоже незамысловатый и надоевший еще в первом «Пропущенном звонке»: то на заднем плане мелькнет чья-то тень, то мобильник заиграет рингтон детской песенки, под которую, собственно, и приходят зловещие сообщения. Не обошлось и без малолетних покойниц, их синюшные ручонки тянутся буквально из каждого незапертого шкафа.
А уж про девочку с лицом, скрытым черными спутанными волосами, ту, которую сбросили на дно угольной шахты, и которая из нее вылезает, страшно изгибая кисти резиновых рук, вы, наверное, и сами догадались.
Чтобы раззадорить заскучавших зрителей, простодушные персонажи картины визжат и подпрыгивают как ошпаренные от любого дверного скрипа, зато в экстремальных ситуациях несут абсолютную дичь. А получив заветное сообщение и отправляясь на верную смерть, оптимистично заявляют: «Ничего, мы еще встретимся!».
Словно поварята из провинциальных суши-баров, которые делают суши и роллы из осетрины второй свежести, японские подмастерья лепят ужастики о призраках с мобильным в кармане. Взять потаенный страх перед взбесившейся бытовой техникой, добавить щепотку демонов из японской мифологии да парочку истошных криков. Образцово-показательная демонология, классический японский жанр, который называется красивым словом кайдан, поставлен на конвейер. Сплошные пропущенные звонки.
Помните сцену из «Семнадцати мгновений весны»? «Хай Гитлер!» — оптимистично выкрикивает Штирлиц. «Да ладно вам, дружище, — недовольно ворчит Мюллер. — У меня и так уже в ушах звенит».
