Сейчас, если вас зазывают на французский экшн-свежачок, бейтесь об заклад, что продюсером окажется Люк Бессон, автором идеи — Бессон, а режиссером – безвестное молодое дарование, нанятое Бессоном в обширном гетто клипмейкеров и халтурщиков-телесериальщиков. Всё вкупе гарантирует полтора часа энергичных трюков, холодноватой актерской выучки и схематичной интриги, оставляющей адреналин дремать на задворках гипофиза.
Люк Бессон, в прошлом неплохой режиссер, а ныне самый удачливый кинофабрикант Франции, неприлично продуктивен, удручающе предсказуем и коммерчески успешен. У Бессона есть отличный бизнес-план, и на таких, говорят, держится национальное кино, но вот держаться за такое кино, право, особой страсти нет. В последних своих проектах Бессон достиг каких-то эзотерических высот разнузданного однообразия, сумев надругаться не только над своими прошлыми бенефисами (идиотский американский ремейк «Такси»), но даже чужими (бездушные «Багровые реки-2»), а в «Мишеле Вальяне» сделав из зрителей нечто вроде оптических устройств для мониторинга «Формулы-1».
В «13-м районе» тоже присутствует Бессон во всех своих фирменных изводах вдохновителя, финансиста, главаря, но, пожалуй, это первый пример, когда продюсерская диктатура, вконец изнасиловав золотого тельца бокс-офиса, стукается наконец о дно в своем грехопадении и начинает двигаться в обратном направлении.
Толкают ее туда и сердитые граждане с парижских улиц, которых Бессон позвал играть футуристический экшн в 13-м районе — бандитском гетто Парижа ближайшего будущего (действие фильма происходит в 2013 году).
Это Давид Белль, исполнитель главной роли, один из отцов-основателей «паркура», уличного каскадерского экстрима, зародившегося в недрах парижской хип-хоп-культуры 80-х годов. Белль играет персонажа по имени Лейта — уличного Гавроша, помогающего крутому оперу Дамьену добраться до местного братка (и автора сценария Биби Насери по совместительству), чтобы деактивировать упертую им у правительства атомную бомбу. Дамьен тоже не промах: это Сирил Раффаэли, актер-функция, гениальный трюкач, прыгавший в сутане по парижским крышам священник-киллер в «Багровых реках-2», а в «Смертельном поцелуе дракона» образцово накостылявший Джету Ли.
Достать братка можно, только изрядно потрюкачив по крышам руинированных многоэтажек с акробатическим пилотажем абсолютно в духе «Матрицы», но с большой поправкой на выключенный компьютер и спальные районы Бухареста, где проходили съемки (во Франции разрешения на подобные выкрутасы без страховки уже не выдают). Киберпанк, но роль волшебной электронной палочки, вставляемой главному герою в мозг, выполняют здесь реальные мускульные усилия актеров-акробатов: на языке улиц — «паркур», а в приложении к кино и жанру – акропанк, если угодно.
Или акроконфуистский панк с элементами социальной антиутопии (куда же без нее во французской кинофантастике) – вот что такое «13-й район».
Отдадим должное Бессону, еще не растерявшему продюсерского нюха: он абсолютно точно потрафил накопившемуся зрительскому раздражению от всех этих летающих Нео, заторможенных пуль (одна, впрочем, затесалась в «13-м районе», но ведь и это прогресс!) и фригидных гимнасток в латексе: зрителю этого не надо, он тоскует уже по смачным затрещинам и шумному членовредительству из гонг-конгского кон-фу. В «13-м районе», несмотря на математически просчитанную акробатику и некоторые рудименты холодного бессоновского экшна, отчетливо различима эта здоровая народная реакция на «Матрицу»: здесь есть хулиганский кураж и драйв с запашком пота, бодрящий хаос улиц, просочившийся с электрофанковым саундтреком, распальцованными чернокожими джентльменами и массовкой, одетой, как банда взятых в плен хип-хоперов.
Присоединяться к народному протесту можно уже сегодня почти во всех кинотеатрах Москвы.
