— Как изменился горизонт и подход бизнеса к планированию рисков за последние несколько лет?
— Горизонт сильно сократился, буквально до квартала, если не до месяца. Если раньше были стратегические циклы, трех- и пятилетние планы, классические для стратегического менеджмента, то сейчас мало кто может себе это позволить. Изменения происходят слишком стремительно — прежде всего глобальные, но и локальные тоже.
Меняется геополитика, карта мира, создаются торговые альянсы, возникают новые зоны риска, которых вчера еще не было. Это заставляет всех участников рынка постоянно перестраиваться. Мы идем за рынком, стараемся успевать, где-то даже и опережать потребности. Конфликт вокруг Ирана и ситуация в проливе — дополнительная иллюстрация. Никто этого не планировал.
При этом достижение коммерческих торговых договоренностей, согласование способов доставки и поставщиков, изыскание источников резервов и распределение квот — это не спонтанные процессы. Сейчас в глобальном масштабе происходит тотальная перезагрузка «торговых маршрутов» и цепочек поставок — и не только в нефтегазовой сфере, а практически во всей номенклатуре товаров.
Это требует совершенно других навыков. Еще пять лет назад многие из них даже не были идентифицированы. Главный вопрос сегодня — скорость реакции на изменения, как правило непредсказуемые. И наличие плана B, а лучше — еще и планов C и D.
— Какие новые риски, возникшие в этот период, уже интегрированы в страховые продукты?
— Есть не новые, но сильно нарастившие свою актуальность — в первую очередь это разного рода киберриски. Еще в 2019 году у нас уже были полисы в этой области, были запросы клиентов, но продажи были единичными. Тогда мы сверяли себя с европейскими и западными рынками — и там тоже не было массовости. Но сейчас все изменилось. Во-первых, резко выросло само восприятие риска. Количество атак, способы воздействия — все это стало намного масштабнее.
Если раньше киберстрахование интересовало в основном крупных корпоративных клиентов, то теперь это касается практически всех сегментов. Кибертерроризм стал бизнесом. Более того, он стал способом ведения конфликта. Это осознание постепенно подталкивает рынок вперед. С сентября 2025 года количество запросов значительно увеличилось, и, по нашим оценкам, рост составил от 200 до 300%.
Мы ожидаем, что рынок киберстрахования будет продолжать развиваться ежегодно, и предполагаем, что этот рост составит около 20% год к году. Но все же пока нельзя говорить о массовости данного полиса. Но купить его сегодня может практически каждый. От сложных индивидуальных решений для инфраструктурных компаний до простых встроенных продуктов для частных клиентов — например, защиты от хищения средств со счета. Такая страховка пригодится, если ваша банковская карта взломана или украдена, похищены данные, списали деньги или вместе с картой украли личные документы и ключи — например, от квартиры или автомобиля. Доступность выросла, и востребованность тоже.
При этом страховой рынок все-таки остается консервативным. Кардинально новые, ранее неизвестные продукты не появляются слишком часто. Чаще речь идет о модификациях существующих решений под запросы клиентов. Новые продукты обычно возникают либо вместе с принципиально новыми рисками, как в случае с киберугрозами, либо когда государство начинает регулировать определенные сегменты. Один из свежих примеров — страхование такси (ОСГОП). Я считаю, абсолютно оправданная история. Если человек круглосуточно оказывает услуги, управляя источником повышенной опасности, отсутствие страхования — это чрезмерный риск. Так, в прошлом году у нас оформили более 88 тыс. договоров. Доля компании на рынке ОСГОП такси по итогам 2025 года по страховой премии составила 46,4%.
— Если вернуться к киберстрахованию: согласно исследованиям, интерес российского бизнеса к нему пока остается относительно низким на фоне мирового роста рынка. Это по-прежнему так?
— Взрывного роста действительно нет. Мы стараемся заниматься популяризацией, проводить мероприятия, рассказывать клиентам о продукте. У нас большая клиентская база, есть прямой контакт, и это хорошая возможность предлагать действительно актуальные решения. Но бума пока нет. Хотя спрос постепенно растет.
— Какие риски фактически покрываются полисом киберстрахования?
— Если объяснять простым языком — это атаки извне, сбои систем, ошибки поставщиков, вредоносное ПО, ошибки сотрудников. По сути, страховка покрывает ситуацию, когда рушится ИТ-архитектура компании — в результате внешнего воздействия или внутреннего сбоя. Главное — это расходы на восстановление. Они сегодня могут быть практически неограниченными. Кроме того, полис может покрывать потерю прибыли из-за простоя после кибератаки.
Мы видели такие случаи на рынке. Когда у компании на месяцы останавливаются процессы — это катастрофически дорого. После одного подобного случая мы сами застраховали и головную компанию, и дочерние структуры. Решение приняли очень быстро.
Но здесь есть важный момент. Люди по-прежнему считают такие полисы слишком сложными, дорогими и неудобными. И это касается не только киберстрахования. Даже проникновение страхования квартир у нас — не более 20% в лучшем случае, хотя продукт объективно не сложен. Те же люди, которые не страхуют собственные квартиры, приходят в офис и принимают решения о киберстраховании своих компаний-работодатей. Поэтому главная задача — делать договор максимально понятным и удобным. Если продукт выглядит как произведение в жанре хокку, на несколько страниц, то полис просто никто не поймет и не купит.
— По данным «Ингосстраха», число страхований в сегменте МСП выросло в 1,5 раза за три года. Какие факторы, по вашему мнению, обеспечили этот рост?
— Во-первых, сам уровень проникновения раньше был очень низким — порядка 10–15%. Но я бы вообще перевернул привычную постановку вопроса. Часто говорят о низкой страховой грамотности, слабой культуре, «русском авось». Но, повторюсь, задача страховщика — дойти до клиента и сделать страхование понятным, ведь это не продукт первой необходимости.
Страховщики, отрасль, мы сами старательно выполняем «домашнее задание» и становимся ближе к клиенту. Появились коробочные решения, онлайн-покупка, минимальные анкеты, доступные сценарии оформления. Возьмем, например, небольшой магазин уличного ритейла. Его владелец не хочет ехать в офис, ждать, искать нужного менеджера, сидеть в очереди, собирать документы. Но если он может за пять минут онлайн под свои параметры бизнеса, помещения, оборудования получить полис за условные 20–50 тыс. рублей в год — это уже совсем другой сценарий.
В России сегодня около 6,5–7 млн потенциальных клиентов в этом сегменте. И здесь секрет успеха — в привлечении и удержании клиентов — доступность, удобство и уверенность в том, что выплата будет произведена.
— Согласно тому же исследованию, наибольший рост — около 20% за три года — показало страхование профессиональной ответственности врачей и оценщиков. С чем это связано?
— Прежде всего — с ростом внимания к профессиональным рискам и возможной ответственности за жизнь, здоровье и имущество потерпевших. Особенно в медицине. Кроме того, большую роль играют профессиональные сообщества и объединения. Это касается врачей, нотариусов, риелторов, аудиторов. Они рекомендуют своим участникам страхование ответственности как часть профессионального стандарта.
Во многих странах это не обязательно по закону, но фактически является условием членства в профессиональной организации. Это воспринимается как нормальная практика и элемент социальной ответственности. И рынок здесь действительно имеет большой потенциал.
— Какие риски сегодня можно назвать самыми недооцененными со стороны предпринимателей?
— На мой взгляд, перерыв в производстве и потеря дохода, проще говоря — простой. Все понимают риск пожара как физического ущерба. Но гораздо меньше людей думают о том, что во время восстановления бизнес теряет прибыль. А это тоже можно страховать. То же самое с арендной платой. Если собственник помещения временно теряет платежи от арендатора из-за форс-мажора — например, после аварии или пожара — он может застраховать и этот риск.
Вообще ответственность остается одним из самых недооцененных сегментов. Даже если говорить о страховании квартир или офисов, главным драйвером должен быть не страх пожара, а осознанное понимание риска затопления соседей. В старых зданиях трубы могут быть изношены, в новых — непонятно как сделаны. В случае протечки суммы ущерба могут быть огромными, и с виновника их обязательно взыщут. То же самое касается офисов, торговых помещений и любых пространств, где есть соседи.
— И завершающий вопрос. Куда сегодня движется рынок? Можно ли сказать, что страхование начинает восприниматься бизнесом не как издержки, а как инструмент сохранения устойчивости?
— Хочется смотреть на это позитивно. Рынок растет ежегодно — и корпоративный, и розничный сегменты. Да, темпы не всегда высокие, но динамика стабильная. Уровень проникновения страхования в России пока ниже, чем в ряде других стран, но он постепенно увеличивается. Раньше мы сравнивали себя с Европой, сейчас по объему рынка мы примерно на уровне Бельгии, Дании и Швеции, но уже больше, чем Польша и Австрия. При этом процент в ВВП у нас в почти в 10 раз ниже — 1,7% против 11%. Нагляднее, пожалуй, выглядит сравнение с рынками дружественных стран «Большого Юга». Мы похожи с Индонезией, 4-й стране в мире по размеру населения, и по объему, и по проценту в ВВП, и потенциалу роста, а ориентиром может являться Малайзия и Таиланд с более чем 5% проникновением против 1,7% нашего.
При этом у нас есть распространенное заблуждение о том, что якобы страховой культуры в России никогда не было. Это не так. Первый указ о создании «Страховой экспедиции» был издан еще Екатериной II в 1796 году, это дата рождения нашего бизнеса в Российской империи. А США в этом году исполнилось только 20 лет! До революции 1917 года страхование в стране было очень развито. Затем советская система полностью изменила рынок, а переходный период 1990-х сильно подорвал доверие. Но культура постепенно восстанавливается. И ключевой вопрос здесь — именно доверие.
Сегодня рынок очень быстро меняется: наряду с классическими страховщиками на рынке уже давно работают банкостраховщики, последние годы — экосисистемные страховщики и маркетплейсы, цифровые и онлайн-страховщики. Какая из моделей и стратегий окажется наиболее успешной — покажет время. Но отрасль уже прошла огромный путь. Важно при этом учитывать — не нужно пытаться заставить всех страховаться принудительно, просто надо делать продукты понятными, доступными и полезными. Тогда рынок будет расти и дальше. Но положительная динамика есть, и мы на верном пути.