Этот текст - ответ на письмо нашей читательницы Музы «А вы попробуйте быть Музой» - ред.
Муза — стерва. Всегда. То есть все бабы — стервы, но все в разной степени. Так вот, муза это настоящая стерва в высшей степени стервозности. Женщина, хлопающая глазками на выставках, как и женщина, хлопающая крышками кастрюль на кухне, не музы. Они могут быть приятны и удобны; они даже могут быть искренне любимы. Но вдохновляет только недостижимое. Изобрести вечный двигатель. Долететь до Марса за полдня. Овладеть женщиной, овладеть которой невозможно. И не то, чтобы в темном углу дать ей по башке тяжелым предметом и «овладеть» лет на 15 колонии строго режима, а по настоящему. Занять в ней место – в душе, в голове, в сердце.
Картины, стихи, романы и прочие подвиги предназначены, чтобы добиться музы, завоевать ее расположение и благосклонность. Даже если она вот туточки, в домашнем халате и тапках, но на самом деле она сама по себе, то она – муза.
Музе не нужны внешние данные – среди признанных «вдохновительниц» были как писанные красавицы, так и дамы весьма средних внешних данных. Юный Бродский вдохновлялся пожилой, лет эдак на 30 его старше, Ахматовой – и ничего, гениальные, надо сказать, вирши ей слагал. Гала Дали не была красавицей. Гончарова вообще все время была беременной. Музе не обязательно иметь мозги, хотя чаще она их все-таки имеет. Музе вообще противопоказаны моральные принципы, хотя под настроение она тоже подвиг может свершить во имя своего возлюбленного – хоть в тайгу отправиться, хоть на метле покататься.
Музе надо просто быть самой собой и ни в ком, кроме самой себя, не нуждаться, воспринимая, не важно, оправданно или нет с точки зрения окружающих, весь мир как дополнение к собственной персоне. А дальше… Как там у Макара было? «Он дарил ей розы, покупал ей духи, посвящал ей песни, читал ей стихи…», ну, а она, стервь эдакая, «любила летать по ночам». И плевать ей было, что мужчина страдает.
В этом, то есть, в грубом «плевать» и весь секрет музы. Захотела – полетела, захотела – здесь осталась, и что она в следующую секунду захочет, знает только она (да и она тоже не знает).
Тем более, эти ее, музины, движения души и тела не управляются со стороны. Интересны ли такие женщины всем без исключения мужчинам? Нет, разумеется. Сознательно или нет, но именно такой тип поведения «партнерши» выбирает очевидное меньшинство. Но шутка природы в том, что женщин, способных на глубокую и искреннюю стервозность и эгоизм еще меньше, чем мужчин, в том «нуждающихся». Попрошу тут не путать, эгоизм эгоизму рознь. Женщина, которая живет с мужчиной только потому, что он способен прокормить ее и отпрысков, и заинтересованная только в мужнином кошельке, тоже с определенной точки зрения «эгоистка». Но это «управляемый» эгоизм – в конце концов мужчина знает «кнопочки и рычажки», за которые надо подергать, чтоб из зловредной бабы получилась лапочка и киска. (Стоит ли оно того, каждый решает для себя).
Стервы – по крайней мере все виденные мною и большинство описанных в литературе – уют и комфорт ценят, но выше них ценят самих себя.
Корыстной женщине достаточно дать денег (шубу, бентлик, брюлики, тур в Анталию на неделю и т.д.); стерве – нет. Стерва с равным успехом может уйти от преуспевающего дельца к начинающему поэту, и бросить этого поэта ради еще более удачливого дельца, причем сделать это в любой момент времени просто потому, что ее левой пятке захотелось. Стерва любит того, любить кого доставляет ей удовольствие, и не подчиняется «правилам», если эти правила придуманы не ею. Женщины статистически чаще, чем мужчины, «запрограммированы» на рациональное поведение; да и продолжать род, будучи законченной эгоисткой, довольно трудно. Настоящая стерва редка, как чистый бриллиант – и также дорога для «ценителя». (Особого практического смысла нет в обладании ни одним, ни другим, но и желающие заиметь в хозяйство такое сокровище как-то не переводятся).
Стерв любят мужчины. Точнее стерва, даже «одомашненная», пробуждает у самца инстинкт охотника.
Счастья это не гарантирует, но статистически повышает шансы одной конкретной стервы обрести десяток-другой верных вздыхателей. Но это же причина того, что стерв зачастую ненавидят женщины. Почему? Стервы отнимают их «хлеб», точнее – «их» мужчин. Причем не просто отнимают, а делают это в особо циничной форме. Каждая по отдельности дама еще может признать (ну признаться хотя бы самой себе), что она не вершина творения, и что у какой-нибудь Лены лучше фигура, Наташа умнее, а Катя лучше печет пирожки с яблоками. Но красота, IQ и кулинарные способности вещи относительно объективные. А что делать, когда у какой-нибудь еще Агафены и параметры не модельные, и МБА она не закончила, и дома бардак, и повадки как у пьяного бегемота, но все мужики – у ее порога, все с конфетами, букетами, стихами и романсами и все хотят жениться? Несправедливо и очень обидно.
Но кричать «Твари, ненавижу!» не стоит. Не переживайте, девушки: стерв мало.
Да и не всякий мужчина готов половину жизни охотиться, подманивать, сидеть в засаде, ловить, радоваться недолгому обладанию и опять начинать все с нуля, даже если побочным продуктом этой охоты будут стихи и картины. Так что объективных закономерностей никто пока не отменяет и в ближайшем будущем не отменит: хорошим быть хорошо, а очень хорошим еще лучше.
Но… Если в следующей жизни появлюсь на свет мужиком, найду себе стерву. Ну, может не совсем настоящую, а на половину, на четверть или на одну шестнадцатую. Не чтоб что-нибудь великое создать. Просто с ними интереснее, а риск дело благородное.
