Цивилизация
В пятницу в Чертановском районном суде Москвы на заседании по делу националиста и оппозиционера Даниила Константинова, обвиняемого в убийстве 23-летнего москвича Алексея Темникова «на почве внезапно возникших неприязненных отношений», в закрытом режиме допросили ключевого свидетеля — Алексея Софронова. В день допроса в Чертановском суде его прихода ожидала многочисленная группа поддержки обвиняемого, состоявшая из родственников, правозащитников и оппозиционных активистов с символикой экс-кандидата в мэры москвы Алексея Навального и значками «Свободу узникам 6 мая».
Все они уверены в политической подоплеке дела: лидер националистической организации «Лига обороны Москвы» был активным участником оппозиционных акций за честные выборы.
«Ну что, закроют или нет? В глаза хочу ему посмотреть!» — интересовался мужчина в кожаной куртке у лидера партии «Российский общенародный союз» Сергея Бабурина — общественного защитника Константинова.
В ожидании прихода свидетеля в коридоре суда его в один голос называли лжецом и квартирным вором, завербованным спецслужбами.
Адвокату подсудимого Дмитрию Динзе, по его словам, удалось выяснить, что, находясь под госзащитой, Софронов дважды привлекался к уголовной ответственности за серию краж, в том числе со взломом, и оба раза отделывался условным сроком.
Согласно материалам дела, молодой человек был приятелем убитого Темникова и вечером 3 декабря 2011 года вместе с ним находился у выхода из станции метро «Улица академика Янгеля» в момент нападения группы неизвестных. Используя «незначительный повод», а именно внешний вид молодых людей, которые, по версии обвинения, были панками, один из них, обладающий «физическим и моральным превосходством», подошел к 23-летнему Темникову и спровоцировал его на конфликт, закончившийся поножовщиной. Спустя несколько месяцев Софронов опознал одного из нападавших в Константинове.
В марте прошлого года последний был задержан и сразу завил о своем алиби: якобы во время убийства Константинов вместе с семьей отмечал день рождения матери в другом конце Москвы. Защита и родственники обвиняемого с самого начала заявили о фальсификациях. По их мнению, обвинение в убийстве стало местью со стороны спецслужб за отказ сотрудничать.
Скандированием «Позор!» встретили собравшиеся объявление Бабурина о том, что допрос Софронова пройдет в закрытом режиме из-за особых мер защиты, применяемых к свидетелю. Приставы и прибежавшие полицейские пригрозили удалением из здания суда всем протестующим.
В ожидании появления Софронова правоохранители выстроились в живой коридор от лестницы до дверей зала заседаний, а сторонники Константинова приготовились фотографировать свидетеля на камеры мобильных телефонов. В этот момент молодой человек в кожаной куртке с подобием ирокеза на голове в сопровождении спецназовцев в масках за несколько секунд проскочил мимо собравшихся, опустив голову.
«Вы видели? Он никакой не панк, он домушник! Они ему специально приказали ирокез выбрить, чтобы подтвердить обвинение!» — воскликнул отец подсудимого Илья Константинов.
По его словам, приказ выбрить ирокез свидетелю отдали одновременно с указом президента о назначении председательствующей на процессе судьи Галины Тюркиной на должность в Мосгорсуде. Поняв, что попасть в зал никому, кроме адвокатов, не удастся, возмущенные сторонники подсудимого под руководством Константинова-старшего направились к кабинету председателя суда.
Там их встретили сначала приставы, а потом прибежавшие полицейские с дубинками.
Собравшимся было объявлено, что у председателя суда сейчас неприемные часы, и предложено покинуть помещение. После долгой перепалки сторонники Константинова вернулись к дверям зала судебных заседаний, откуда уже в 18.00, объявив о закрытии суда для посторонних, их вытеснили на улицу, где уже стоял автобус с ОМОНом. В итоге окончания допроса Софронова родственники Константинова ждали за калиткой забора, окружающего Чертановский суд.
«В своих показаниях он путается, но Константинова опознает, — рассказал «Газете.Ru» вышедший из суда адвокат Динзе. — Вам бы послушать, что он там говорил. Совершая кражи, он, по его словам, решил не ставить в известность ни следователя, ни госзащиту. Это его личная жизнь, сказал ».
