Цивилизация
Хамовнический и Замоскворецкий районные суды Москвы почти одновременно ограничили журналистов в освещении двух наиболее обсуждаемых процессов. Запрещено цитировать показания свидетелей по делам Pussy Riot и спортсмена Расула Мирзаева. На процессах несколько дней подряд продолжается допрос свидетелей.
Первоначально запрет касался не только прямой речи, но и косвенной.
Утром в среду пресс-секретарь Замоскворецкого суда, где продолжается допрос свидетелей по делу самбиста Расула Мирзаева, после удара которого погиб студент Иван Агафонов, обратилась к журналистам. «Свидетели, еще не выступившие в суде, могут прочитать показания уже допрошенных на процессе людей и изменить их. Поэтому мы запрещаем журналистам публиковать прямые цитаты допрошенных», — сказала пресс-секретарь Евгения Пазухина, сославшись на обращение представителя правительства в высших судебных инстанциях Михаила Барщевского. Накануне он заявил, что публикация цитат свидетелей в СМИ вредит состязательности сторон. Пазухина пояснила, что запрет вводится исключительно с целью гарантии состязательности сторон. По словам присутствовавшего на процессе корреспондента «Газеты.Ru», запрет был озвучен как просьба.
Впрочем, по словам Пазухиной, суд будет отслеживать публикации с процесса, и журналисты, нарушившие запрет, будут удалены из зала. Позже представитель Замоскворецкого суда все же дала согласие на косвенное цитирование речи свидетелей.
Подобным запретом встретили и журналистов в Хамовническом суде, пришедших на третий день слушаний по делу о «панк-молебне» в храме Христа Спасителя.
Сославшись на 264-ю статью Уголовно-процессуального кодекса (удаление свидетелей из зала судебного заседания) пресс-секретарь Хамовнического суда Дарья Лях запретила публиковать в прессе как прямую, так и косвенную речь свидетелей, передает корреспондент «Газеты.Ru». В суде также пообещали отслеживать публикации по делу Pussy Riot и удалять из зала суда проигнорировавших запрет журналистов. Статья 278 УПК «Допрос свидетелей», устанавливает порядок допроса и в том числе уточняет, что свидетели допрашиваются порознь.
Более того, редакторов изданий, чьи корреспонденты процитируют свидетелей, пообещали предупредить о нарушениях Уголовно-процессуального кодекса, сообщает ряд СМИ.
«Возможно, в запале это и прозвучало», — позже сказала «Газете.Ru» Дарья Лях, не уточнив, будет ли она обращаться к редакторам. «Я неправильно выразилась насчет цитирования: это была просьба. Лучше, если вы будете передавать речь свидетелей в виде косвенной речи», — уточнила Лях.
В Мосгорсуде считают, что представители СМИ неверно истолковали просьбу пресс-секретарей, превратив ее в запрет.
«Все, что происходит, — это попытка суда просить журналистов обратить внимание на ст. 278 УПК, регулирующую порядок допроса свидетелей. То, что просьба в процессе публикации превратилась в запрет, — вполне логичное явление, которое присуще пересказу. Журналисты имеют полное право на освещение открытого судебного процесса. Но в то же время журналисты должны руководствоваться здравым смыслом, нормами УПК», — заявила «Газете.Ru» пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева.
Она отметила, что «запрет на освещение открытых процессов в СМИ недопустим». «Я не припомню случаев, когда бы работа журналиста на открытом процессе была ограничена судом», — заявила Усачева.
В качестве санкций для журналистов, «не выполнивших просьбу судей», суд должен «избрать максимально логичное и взвешенное решение, чтобы соблюдались все нормы закона, чтобы был соблюден процесс и не нарушались права СМИ», сказала Усачева.
По ее мнению, если кто-то в зале суда нарушает выполнение норм УПК, то суд вправе удалить присутствующего.
«Пресс-секретари должны уметь договариваться и взаимодействовать со СМИ», — прокомментировала Усачева заявление Лях об обращении к редакторам изданий.
Прямого запрета на цитирование показаний свидетелей журналистами в УПК не содержится. Статья 264 УПК лишь оговаривает, что пристав должен принять меры «к тому, чтобы не допрошенные судом свидетели не общались с допрошенными свидетелями, а также с иными лицами, находящимися в зале судебного заседания».
Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, отмечает, что «запрет» принял форму «просьбы» после обращения редакторов изданий к председателю Мосгорсуда Ольге Егоровой.
«Уверяю вас, что все главные редакторы на ближайшем заседании комиссии (Венедиктов входит в состав Общественной комиссии по взаимодействию с судейским сообществом города Москвы. – «Газета.Ru») поставят вопрос перед председателем Мосгорсуда Егоровой о том, что нынешние решения судей — это злоупотребления правом, как считают наши юристы. И поставим вопрос о необходимости вообще существования комиссии: о каком взаимодействии прессы и судейского сообщества можно говорить, если судьи в ходе процесса изменяют правила работы журналиста? Мы будем настаивать на том, чтобы Егорова разъяснила своим судьям, что такое открытый процесс. Но мы знаем, что уже сегодня пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева по распоряжению Ольги Егоровой, к которой некоторые из нас сегодня обратились, дала разъяснения о том, что это просьба, а не запрет», — заявил «Газете.Ru» Алексей Венедиктов.
«Эхо Москвы» в репортажах из Хамовнического суда будет давать косвенную речь. «Мой корреспондент находится в зале суда и будет цитировать не прямую речь. Здесь мы понимаем, что это разумно, чтобы одни свидетели не слышали то, что говорят другие свидетели. И это может являться предметом дискуссии между судейским сообществом и прессой, поскольку статья УПК 264, на которую ссылаются суды, называется «Удаление свидетелей из зала судебного заседания» и не имеет никакого отношения к журналистам», — отметил Венедиктов.
Президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник считает, запрет или просьба на цитирование показаний свидетелей никаких санкций за собой не несет. «Закон говорит об открытом и закрытом судебном разбирательстве. Поскольку в данном случае оба процесса открытые, то закон не предусматривает такого рода действий со стороны суда. Но мне это представляется вообще разумным», — пояснил Генри Резник. По его словам, не случайно свидетели допрашиваются раздельно: они не должны слушать показаний друг друга, но в условиях информационного общества показания оказываются в сети в режиме реального времени, что может повлиять на свидетелей.
«Закон не предусматривает такого рода запретов, а каждый запрет предполагает санкцию. Давайте представим, что корреспонденты продолжат цитировать. И что? Дальше ничего. Единственное, суд может удалить корреспондента из зала суда», — говорит адвокат.
В России в принципе в судах нет возможности обеспечить ряд норм УПК и тем самым гарантировать состязательность сторон, отметил адвокат: «Это проблема, для решения которой просто не созданы условия».
К примеру, открытые судебные разбирательства по резонансным делам проводятся в залах, которые неспособны вместить представителей всех федеральных изданий, телеканалов и агентств. Так, во вторник три четверти журналистов, пришедших на суд по делу Pussy Riot, не пустили в зал заседаний. Перед началом процесса представителям СМИ объявили, что заседание переносится в новый зал, который будет почти вдвое меньше предыдущего. Кроме того, 30 июля Хамовнический суд запретил транслировать в интернете допрос свидетелей и исследование доказательств по делу Pussy Riot, удовлетворив соответствующее ходатайство прокуратуры.
В настоящее время ряд СМИ ведут Twiiter-трансляции из залов судов, а высказывания потерпевших активно обсуждаются в соцсетях и блогах. Особенно привлекают внимание блогеров заявления свидетелей по делу Pussy Riot о «бесовских дрыганиях и скачках» и о том, что «оскорбление заключается в том, что они (участницы панк-группы) ноги выше головы закидывали». Популярной оказалась и цитата одного из свидетелей и друга Мирзаева «Тигр (сценическое имя Мирзаева на ринге) сердцем одуванчик». В среду журналисты не стали воздерживаться от цитирования свидетелей в соцсетях и репортажах.
