Цивилизация
— В апреле московские выпускники впервые за всю практику ЕГЭ писали пробный экзамен по математике. Насколько соответствует действительности информация, что его результаты оказались провальными?
— Я бы не рассматривал результаты пробного экзамена в категориях хорошо/плохо, потому что эти категории всегда условные — хорошо по отношению к чему или плохо по отношению к чему. В первую очередь я бы отметил: этот результат означает, что экзамен прошел достаточно честно. Новым руководством московского департамента образования были задействованы существенные организационные ресурсы, чтобы обеспечить объективность и прозрачность всех процедур. В том числе в Москве были впервые внедрены и апробированы технологии мониторинга интернета во время экзамена.
— Мониторинг принес какие-то результаты? Кого-нибудь поймали?
— Да, было обнаружено порядка двадцати публикаций из трех первоисточников, абсолютно все факты были идентифицированы. Все, кто выкладывал тесты в сеть, были найдены, и в течение получаса после публикации эта информация была в департаменте образования Москвы.
— Что теперь будет с этими школьниками?
— Они и их одноклассники будут теперь понимать, что подобные попытки бессмысленны. Ведь главное не поймать и наказать конкретного ребенка. Наша задача сделать так, чтобы дети писали экзамен честно. Конечно, при такой массовой процедуре никто не берется наверняка утверждать, что нигде никто не списывал и не помогал. Но веское доказательство — это то, что самые простые задачи треть школьников не сделали. Значит, этим детям никто не помогал.
— Получается парадоксальная картина: простейшую задачу не решили треть школьников, а рациональное уравнение, согласно официальным данным, — лишь 7%. Почему так?
— Школьников уже довольно долго дрессируют на задания с выбором ответа, на формальное воспроизведения алгоритма, на конкретный тип задач. Происходит профанация математического образования. Я уверен, что большинство тех, кто эту задачу с корнем сделали, не вдумывались в то, что они делают. Просто выполнили серию необходимых заученных действий — и все. А мы пытаемся добиться понимания, в том числе и в анализе. Именно поэтому задачи на формальное дифференцирование мы заменили задачами на применение производной, и сразу процент выполнения снизился с 90% на 70%. Но с другой стороны, мы выявили тех детей, которые действительно освоили начало анализа.
— Концепция ЕГЭ по математике за последние два года очень сильно сместилась в сторону практических заданий, и эта тенденция будет продолжаться. Зачем это нужно?
— Да, в настоящее время существенная роль уделяется компетентностному подходу и приложениям к жизни. Мы должны проверять не формальное натаскивание на определенные задачи, не формальные знания, которые человек не может применить в жизни, а реальные умения в освоении математики. Этот переход к практикоориентированным задачам два года назад произошел под влиянием Академии наук и Российского союза ректоров. Академики выступали не за то, чтобы добавить каких-то интегралов, они просили добавить практических задач. Если ребенок не может вычислить, сколько нужно заплатить за два месяца за электричество, и 4% написали, что 300 тысяч рублей, — это о чем? В какой реальности они живут? Это означает, что мы полностью оторвали обучение от жизни.
— А как отреагировали на подобные результаты школьные учителя?
— После подведения итогов пробного экзамена мы стали получать возмущенные письма от учителей, которые упрекали нас в том, что в простейшей задаче не было описано алгоритма. Есть исходные данные: 1 января показания счетчика столько-то, 1 февраля столько-то, цена за киловатт-час такая-то. Но не написано, что надо вычесть, умножить. Это и стало большим предметом обсуждения. Мы пытались объяснить учителям: коллеги, а кто должен этому научить? Человек получает аттестат зрелости, и он не знает, как оплатить свой счет за электроэнергию. Кто тут недоработал?
— Но в то же время многие учителя математики считают, что задания становятся более простыми, что вы школьникам облегчаете жизнь.
— Мне нравится другое слово — «реалистичные». Если мы хотим честного экзамена, то мы должны быть реалистами. Мы должны сделать так, чтобы этот экзамен был доступным. Человек на него посмотрел и понял, что его реально сдать. У нас были прекрасные сложные задачи в советское время, но насколько честно они писались?
— Получается, что вы подстраиваетесь под тот уровень, который существует, а не пытаетесь задать какую-то планку…
— Когда у вас переднеприводная машина идет в занос, то вам нужно сначала повернуть руль в сторону заноса, поймать управляемость машины и потом выворачивать его. Если вы грубо повернете руль вбок — вас просто унесет и выкинет на обочину. Точно так же и здесь. Мы должны действительно опуститься, может быть, куда-то вниз, но делать задачи чуть выше реального уровня, чтобы они были доступны, и потихонечку повышать их планку, что мы и делаем. А дальше есть несколько критериев сложности задач — априорные, экспертные и апостериорные – рассчитанные на процент выполнения. Я могу поставить задачу на алгоритмы, и после этого люди либо спишут, либо формально надрессируются — и зачем это нужно?
— Как бы вы посоветовали готовиться к экзамену, чтобы максимально эффективно использовать оставшиеся несколько месяцев и тот багаж знаний, который есть?
— Нужно закреплять те задачи, которые хорошо получаются, и работать над теми задачами, которые ты понимаешь, как делать, но почему-то в них ошибаешься. Не нужно изучать ничего нового. Надо добиться надежного стопроцентного получения тех баллов, на которые ты способен. Ведь в среднем треть баллов человек теряет на глупостях: неправильно прочитал условия, ошибся в арифметике, не так заполнил бланк. Кстати, порядка 5% ошибок на пробном экзамене было как раз технологических. К примеру, дети вписали в бланке ответ задачи в другое поле. Ответ правильный, и мы это можем понять по результатам распознавания, но по правилам это ошибка, и ответ не может быть засчитан как правильный. Нужно заранее потренироваться заполнять бланк, чтобы эта процедура не вызывала затруднений и вопросов. Как раз для этого и проводился пробный экзамен.
— Во время написания самого экзамена на чем следует сосредоточиться в первую очередь? Какой алгоритм выполнения является самым эффективным?
— В первую очередь нужно сосредоточиться на правильном понимании условий задания. Внимательно прочитал, перечитал. Нужно отвечать на тот вопрос, который написан, а не на тот вопрос, который ты думаешь, что написан. Это часто разные вещи. Человек обычно, прочитав строчку, додумывает, что дальше: он просто психологически так устроен. Поэтому аккуратно прочитали, посчитали, порешали другие задачи и после этого вернулись и проверили свой ответ. Нужно идти на экзамен, имея свой собственный алгоритм: эти задачи у меня получаются — я начну с них; эти не получаются — я пойду дальше; а эти вообще не будут трогать: их для меня не существует. Все варианты тестов есть в открытом доступе, поэтому составить такой план по выполнению экзамена сможет каждый.
