Верховный суд Белоруссии постановил уничтожить большинство вещественных доказательств по делу о взрыве в минском метро в апреле 2011 года, а также взрывах в Минске и Витебске в 2005—2008 годах. Об этом стало известно в понедельник.
Речь идет о предметах с мест взрыва в минском метро и на площадях в Витебске и Минске, вещах, изъятых у обвиняемого Дмитрия Коновалова при обыске дома и во взрывотехнической лаборатории, которую он оборудовал у себя в подвале.
К уликам по взрыву в метро 11 апреля 2011 года относятся: деревянные бруски, фрагменты древесины, стекла, металла, металлической и мраморной плитки, деревянного бруса, металлической плиты, полимерных материалов, обшивки вагона, пластика, радиодеталей, биологического вещества (т. е. части тел погибших), пакеты с грунтом, поражающие элементы, марлевые тампоны со смывами, соскобы, фрагменты гранита, мрамора, бетона, металла, полимерных материалов, поврежденные предметы одежды, обуви, галантереи, парфюмерии, личной гигиены и их фрагменты, чемодан, дорожная сумка синего цвета на колесах, кейс черного цвета, картонные коробки, фрагменты ткани, бижутерии, мебельной фурнитуры, зеркало, фрагменты пакетов, листы бумаги, окурки, шприц с иглой, тетради, книги, журналы, проездные билеты, часы, очки, бутылки и банки, элементы поврежденных аудиоустройств, мобильных телефонов и других электронных устройств, флеш-карты, поражающие элементы, извлеченные из тел потерпевших, полимерный пакет с биологическими образцами трупов.
Большинство наблюдателей отмечают, что уничтожение улик практически исключит любую возможность пересмотра дела, даже если вскроются какие-либо новые факты.
«Многие из этих предметов могли свидетельствовать о том, что взорвалась не сумка Коновалова, взорвалась заранее заложенная спецслужбами взрывчатка. Такая версия популярна среди ряда потерпевших, — говорит политолог Виктор Демидов. — Конечно, в деле останутся фотографии и видеозаписи. Но, если встанет вопрос о повторном следствии, его без вещдоков полноценно не проведёшь».
К вещдокам по взрывам 14 и 22 сентября 2005 года в Витебске, а также 4 июля 2008 года в Минске относятся образцы грунта, фрагменты, компоненты, поражающие элементы взорвавшихся устройств и неразорвавшегося взрывного устройства, обнаруженного в 2008 году в Минске возле стелы памяти героям, а также образцы крови, слюны свидетелей и пострадавших, образцы припоев, проводов, часов, болтов, одежда семи пострадавших при этих взрывах, которую потерпевшие отказались забирать.
Среди уничтожаемых улик компоненты взрывного устройства, которое не сработало в Минске 4 июля 2008 года. Тогда одна бомба взорвалась, другая — нет. Ее разобрали, изучили и приложили к делу в качестве комплексной улики. На деталях этой бомбы были обнаружены отпечатки пальцев Дмитрия Коновалова, а также ещё шести неустановленных человек. Найти возможных сообщников не удалось, несмотря на наличие в Белоруссии единой дактилоскопической базы (в 2008 году правоохранительные органы страны взяли отпечатки пальцев у всего взрослого населения). На всё вышеописанное особо указывают те, кто придерживается версии о причастности к взрывам белорусских спецслужб.
Из квартиры Дмитрия Коновалова и взрывотехнической лаборатории, которую он оборудовал в подвале своего дома, было изъято более сотни улик. В их числе флеш-карта Apacer, флеш-карта SanDisk, три телефонные сим-карты, девятнадцать компакт-дисков, пять картонных коробок с металлическими предметами (головками, граверами, гайками, болтами, шайбами), две металлополимерные коробки с металлическими предметами (болтами, шурупами, гвоздями), пластиковая банковская карточка на имя Коновалова, семь частей пластиковых электронных часов, кейс с компакт-дисками, атлас Минска, электропаяльник, 11 шурупов, 16 винтов, семь металлических плоскогубцев, чехол с металлическими ножницами по металлу, круглогубцы, двое металлических клещей, четыре металлических бокореза, 14 напильников, чехол с девятью надфилями, 11 надфилей, четыре стамески, долото, две ножовки по металлу, три фрагмента ножовочного полотна, две коробки со сверлами, металлические ручные тиски, моток полимерной изоляционной ленты, наждак металлический, три емкости из пластмассы с проявленными цветными фотопленками, контейнер из-под фотопленки, а также кодексы.
При обыске в квартире родителей Ковалева были изъяты коробка из-под телефона LG, приложение и бланк-заказ услуг, картонная коробка с гвоздями, шурупами, гайками, подшипниковыми шариками, пять таблеток «гидроперит», восемь фрагментов провода, скрутки с четырьмя штекерами, защитные очки (маска), четыре батарейки, соединительный разъем, три монтажные схемы, одна микросхема, справочник-пособие электромонтера, напильник, электрический паяльник, соединительная колодка, шесть батареек, подшипник. И все эти предметы, как выяснило следствие, для подготовки терактов не применялись.
На квартире Ковалева, которую он снимал в Минске, были найдены накладки, болты, гвозди, саморезы, дюбеля, фрагмент лезвия, крюки, контрагайка, шайба, фрагмент электрического провода, полимерные пакеты, крепежные детали, полимерные заглушки и крючки, фрагмент изолирующей ленты, отвертка, металлические пластины, смывы с пола и полок тумбочки, карта Минска, коробка от мобильного телефона, два элемента питания «Космос», поддон, 15 компакт-дисков¸ полуобщая тетрадь, ежедневник.
«Оставлять улики значит демонстрировать обществу, что есть какие-то сомнения в справедливости и законности суда. То, что кто-то не верит в законность и справедливость приговора, суда не касается: вопросы веры вообще мало волнуют суды и не должны волновать априори, — считает глава витебской гражданской кампании «Наш дом» Ольга Карач. — По житейской логике, было совершено страшное преступление, и было бы хорошо отдать вещдоки в музей криминалистики. Все-таки не каждый день в Белоруссии взрывают несколько сотен людей. Поэтому такое решение суда рождает дополнительные и самые мрачные подозрения. Как минимум уничтожение вещдоков исключает вариант пересмотра дела, например, при смене власти».
«В Витебске, ставшем волею судьбы «колыбелью террористов», вопрос приговора «витебским террористам» либо замалчивается, либо обсуждающие его делятся на две группы. Те, кто эмоционально доказывает, что «этих бы террористов взять за две ноги и разорвать пополам», — это, как правило, сторонники власти. И те, кто также эмоционально доказывает, что эти парни ни при чем и это дело рук власти (под «властью» разные собеседники подразумевают Лукашенко, КГБ и различные силовые структуры), — говорит Карач. — Но сами споры вокруг суда над «террористами» и шумиха вокруг уничтожения вещдоков говорят о том, что для общества последняя точка в этом деле не поставлена, что авторитет власти подорван и ей банально не верят. В такой напряженной ситуации не стоило бы уничтожать улики, часть из которых принадлежит даже не террористам, а их родителям».
