Цивилизация
В четверг коллегия присяжных заседателей вынесла вердикт по делу об убийстве обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской. С утра председательствующий судья Евгений Зубов собрал присяжных и произнес им торжественное, длинное — около полутора часов — напутственное слово. Начал он с оглашения вопросов, которых в окончательной редакции не 17, а 22 — по просьбе участников процесса Зубов отдельно сформулировал вопросы о незаконном приобретении и хранении оружия (пистолет, из которого убили Политковскую, по версии следствия, купил бывший убоповец Сергей Хаджикурбанов). Кроме того, Зубов разъяснил заседателям некоторые термины и напомнил, как важно быть беспристрастными: «Если вы сочтете, что я пытаюсь выразить свое мнение, каждый из вас должен оставить его без внимания».
Затем председательствующий кратко напомнил, в чем обвиняют всех четверых. Братья Джабраил и Ибрагим Махмудовы, по мнению следователей и гособвинения, были пособниками убийцы Политковской: они следили за журналисткой, репетировали вместе с исполнителем будущее преступление, а в день убийства один из них сидел за рулем машины, в которой к дому Политковской приехал киллер, а второй предупредил убийцу, что жертва подъезжает к своему дому. Хаджикурбанов якобы был организатором преступления. А четвертый подсудимый, эфэсбэшник Павел Рягузов, не обвинялся в убийстве Политковской — ему вменялось превышение должностных полномочий. Он и Хаджикурбанов якобы избивали предпринимателя Эдуарда Поникарова и требовали у него деньги.
Напоминая доказательства, которые звучали в ходе процесса, судья Зубов предупредил, что перечислит не все, что произносилось в суде. И не солгал: в основном председательствующий упоминал доказательства, представленные прокуратурой. «Я заявляю о нарушении судьей принципа беспристрастности!» — вскочил после напутственного слова адвокат Джабраила Махмудова Мурад Мусаев. Зубов спокойно промолчал и позволил защитнику самому перечислить недостающие, по его мнению, доказательства. После этого, еще раз напомнив присяжным, что судить они должны не о том, кто красноречивее выступает, защита или обвинение, а о фактах, Зубов отправил 12 членов коллегии в совещательную комнату. На часах было 13.10.
Через два часа участников процесса и журналистов снова позвали в зал — присяжные вынесли единодушный вердикт.
Если бы у членов коллегии возникли разногласия, им пришлось бы отвечать на вопросы путем голосования. А согласно закону, начинать голосование можно не раньше чем через три часа после начала обсуждения. Адвокаты ободряли своих подзащитных, стоящих за решеткой, но делиться прогнозами с журналистами отказывались. Немного разрядил напряженную атмосферу отец подсудимых: Руслан Махмудов, чуть больше недели назад попавший в больницу с инфарктом, вдруг появился в зале. Как признался сам Махмудов-старший, его еще не выписали. «Сбежал», — констатировал адвокат Мусаев.
В зал вошел судья, и разговоры стихли, а напряжение вернулось. Из совещательной комнаты выходили и занимали свои места заседатели. Старшина коллегии оказалась, к радости журналистов, женщиной с громким голосом. Она четко зачитывала вопросы. На первые семь пунктов вопросного листа — они касались избиения Поникарова — присяжные ответили отрицательно. По их мнению, не было даже самого преступления — а значит, Хаджикурбанов и Рягузов невиновны. Фраза «да, доказано» из уст старшины коллегии прозвучала лишь однажды — когда речь шла о самом факте убийства Политковской. Убедить заседателей в том, что в этом преступлении участвовал кто-то из подсудимых, прокуратуре не удалось.
«Не виновен, не виновен, не виновен, не виновен», — присяжные по очереди оправдали обоих братьев Махмудовых, Хаджикурбанова и Рягузова.
Защитники и родственники подсудимых провожали коллегию аплодисментами. «Браво! Браво!» — не удержался адвокат Андрей Литвин, защищавший Хаджикурбанова. Мать братьев-чеченцев Залпа Махмудова перестала сдерживать слезы. Чеченские фразы перемешались с русским «Поздравляю, брат». Клетку, где подсудимым после вердикта пришлось просидеть еще около получаса, обступили многочисленные родственники и друзья Махмудовых. К Хаджикурбанову и Рягузову тоже пришли друзья — оперативники в штатском.
«Конечно, я ожидал, просто говорить не хотел», — давал интервью сквозь прутья решетки Джабраил Махмудов.
Он признался, что не знает точно, что будет делать сразу после освобождения: «Наверное, съезжу домой сначала. А потом буду в аспирантуру поступать, это мечта моей мамы». «Легким бегом займемся», — пошутил его брат Ибрагим. «Да, здоровье поправить не мешает», — согласился Джабраил. Оба подсудимых в начале процесса не раз жаловались на тяжелые условия в СИЗО. Потом, как они говорят, жаловаться перестали, но условия не улучшились.
— Павел, вы говорили, что сделаете все для поимки настоящих убийц. Вы будете расследовать дело Политковской? — журналисты переключили внимание на Рягузова.
— Если позволят, то да.
— А о каких олигархах вы тут говорили? И милиционерах, с которыми они дружат? (В последнем слове Рягузов сообщил, что у него есть «собственные соображения» по поводу убийства журналистки.)
— Как он может сказать, он же действующий сотрудник ФСБ, — избавил подзащитного от необходимости отвечать за свои слова его защитник Валерий Черников.
Подполковник Рягузов действительно служил в московском управлении ФСБ вплоть до задержания, и, как говорят адвокаты, оттуда его никто не увольнял. Хаджикурбанов же из фигуранта нескольких уголовных дел превратился в обвиняемого по одному — сейчас против него расследуется уголовное дело о вымогательстве денег у некоего Павлюченкова.
Но пока Хаджикурбанова не арестовали по новому делу — он вместе с другими бывшими обвиняемыми вышел на свободу прямо из зала суда.
«Меру пресечения Павлу Рягузову, Сергею Хаджикурбанову, Ибрагиму Махмудову и Джабраилу Махмудову отменить и освободить немедленно в зале суда», — провозгласил Зубов, и конвойный милиционер повернул заранее вставленный в замок ключ. Махмудовы бросились обнимать отца и мать, жать руки братьям Тамерлану и Анзору, а потом обниматься и здороваться со всеми подряд. Даже Рягузов, до последнего сохранявший непроницаемое лицо, наконец-то заулыбался окружающим. Самого молодого адвоката России 25-летнего Мусаева все поздравляли с победой. Как он сам признавался, судов с участием присяжных заседателей у него раньше не было.
«Безусловно, мы удовлетворены тем, как проходил процесс. Он был состязательным, и присяжные вынесли свои вердикт. Не удовлетворены мы предварительным расследованием», — прокомментировала случившееся адвокат потерпевших — детей Политковской Ильи и Веры — Карина Москаленко. Прокуроры Юлия Сафина и Вера Пашковская, которые поддерживали отвергнутые присяжными обвинения, сказали лишь, что приговор будут обжаловать, и удалились. Сам приговор — а он может быть только оправдательным — как ожидается, будет оглашен в пятницу.
