«Битцевский маньяк» Александр Пичушкин начал рассказ о совершенных им убийствах. Присяжные услышали от него о канализационных колодцах, где без следа пропадали люди. Об эйфории после убийства близкого человека. И о глупых милиционерах.

Как и ожидалось, во вторник на процессе по делу «битцевского маньяка» подсудимый Александр Пичушкин стал давать показания.

– Я введу вас в курс дела, – сказал подсудимый и постучал по микрофону, вмонтированному в корпус стеклянной клетки.

Но перед тем как начать рассказ о серии убийств, Пичушкин извлек из заднего кармана брюк маленький листочек бумаги.

– Вот, написал прокурору стихи. Можно вручить? – обратился он к суду.

Государственный обвинитель Мария Семененко стихов не взяла, а Пичушкин оглашать их вслух не стал. И приступил к показаниям.

В качестве введения подсудимый выразил обиду, что следствие обвинило его в 49 убийствах и 3 покушениях на убийство, в то время как жертвами стали 63 человека.

– Было бы несправедливо забыть 11 человек, – сказал Пичушкин. – Меня это коробит. Прокуратура знает, о чем я говорю. Ее не интересуют эти люди, хотя трупы их найдены. Ну и ладно. Мне же проще.

– В 1992 году мне было 18 лет, – Пичушкин начала рассказ с первого убийства, однокурсника Михаила Одийчука. – В этом возрасте я уже сформировался и четко знал, что мне надо от жизни. Опыта убийств у меня не было. Я думал о сообщнике. И приглядел Одийчука – он был крепкий, не болтливый, пунктуальный. Он даже согласился пойти и замочить человека. Но за два месяца до убийства я понял, что его готовность – это только мальчишество. Для него это была игра. Но не для меня... На убийство ведь не каждый способен. Я понял, что он не потянет, и решил завалить. Завалить желание было, но попадаться мне совсем не хотелось. Обдумывал долго – знал, что он мой знакомый и могут возникнуть проблемы. В результате, как говорят, пришел к мысли «нет тела – нет дела». Сначала решил закопать. Утопить в пруду. Но такой способ избавления от тела был хлопотен. Хотелось чего-то поспокойнее. В результате остановил выбор на колодце.

Скажу, что колодец – это уникальное явление. Трупы просто исчезали в нем, и менты не могли ничего найти. Уголовное дело не заводилось.

С Одийчуком я бродил по Битцевскому лесопарку и искал подходящий колодец. Он не знал, что ищет себе могилу. Романтика в нем была какая-то непонятная. Мы спускались в колодцы, исследовали. Я пытался понять, куда вся эта мутотень вытекает. 27 июля я сказал Михаилу, что приметил человека. Что он сидит и ждет нас возле колодца, и что сейчас мы его замочим. Я вышел с собакой. Моя догадка подтвердилась – Одийчук пришел в лес только затем, чтобы сказать: «Давай не будем никого убивать». С собой он, как я сказал, принес бельевую веревку и фонарь. Отдал и собрался уже уходить. Я привязал собаку к кусту и намотал веревку на запястье. Резко накинул веревку ему на шею, у меня ловко получилось. Он обомлел. Барахтался, как необъезженный конь. Бился в конвульсиях долго. Тело я сбросил в колодец. Концы в буквальном смысле в воду.

Александра Пичушкин остановился и перевел дух. После продолжил, медленно и твердо произнося слова.

– Первое убийство – это как первая любовь. Я очень долго оставался под впечатлением, убив близкого мне человека.

Домой пришел – был весь в крови. Мне показалось это странным вначале, но потом я понял, что, когда затягивал веревку, он бился и сломал себе шею. Кровь пошла изо рта, из носа. Одежду свою я сжег. На следующий день отправился на место, проверить как дела с колодцем. С Одийчуком я тогда чуть не вляпался. Единственный раз меня вызвали в милицию за все 63 эпизода. Их интересовали расписки, которые мне дали Лаврухин и Одийчук (расписки о том, что оба молодых человека изъявляют желание добровольно уйти из жизни. – «Газета.Ru»). Вокруг меня в кабинете сидели трое или четверо оперов. А у меня раны на руках от веревки еще не зажили. Я сижу, рассматриваю их, а операм говорю, что расписки – это только ребячество. «Если мы найдем труп – ты сядешь», – говорят они мне. Потом отвели меня в комнату, где сидели еще задержанные. Подсунули мне провокатора, он интересовался моим делом. И на том опера успокоились. А я после этого 14 лет что хотел, то и делал.

На этом месте в своем рассказе Александр Пичушкин ушел в сторону, сообщив суду, чем завершилась серия убийств.

– Я позволил ментам себя поймать в эпизоде с Москалевой (Марина Москалева, убита 13 июня 2006 года. – «Газета.Ru»), – сказал подсудимый. – Не надо им приписывать мою поимку. И все эти фотороботы, всю их мутотень… Я профессионал.

– С Москалевой меня связывали близкие отношения. Я ночевал у нее неоднократно, встречал Новый год, – перешел сразу к последнему эпизоду подсудимый.

– За что вы ее убили? – спросил судья Владимир Усов, когда Пичушкин остановился.

– Странный вопрос, – усмехнулся Пичушкин. – Я во всех случаях убивал по одной причине.

– По какой? – спросил уже адвокат Павел Иванников.

– Я убивал потому, чтобы жить самому. Стоит убить – как сразу хочется жить. Убийство придает вдохновение, с ним просыпаешься. Чем человек ближе, тем приятнее его убить.

– В духовном плане у меня тогда был сложный период, – продолжил Пичушкин. – Ходил гулять в парк, на ментов посмотреть, как они там сидят в засаде. Потом было много работы в магазине. Домой я приходил, только чтобы поспать. Для убийств не было времени. Я не могу убивать на скорую руку. Мне нужно порезвиться, побегать, попугать... Потом у меня настал двухнедельный отпуск. Просто нельзя было выйти на работу, ничего до этого не сделав. К тому же, если я больше месяца никого не валил, то высыхал. Я понимал, что если убью Москалеву – это будет роковой ошибкой. Но я не мог ждать. Эмоций было больше, чем здравого смысла. Я ходил под ее окнами каждый день. Однажды она выглянула, я позвал ее погулять. И мы пошли в лес. Она почувствовала свою смерть, тряслась вся. А мне тем временем все голоса на свете говорили, что мне нужно отпустить ее. И если я опущу молоток ей на голову – это будет конец. Но я не мог… Мы купили пива, сидели на бревне, было поздно. И тогда я для себя решил – если она уйдет, я не буду ей мешать. Я отошел от нее так, чтобы она не могла меня видеть. Она боялась одновременно меня, но одна тоже боялась – идти по темному лесу. Так прошло 5 или 10 минут. Я оставил рядом с ней сумку, где был молоток. Она полезла в нее, вероятно, увидела молоток и резко отстранилась. Я подошел, мы еще посидели, потом я тихо достал молоток, резко встал и несколько раз ударил ее по голове. Хрип, мозги, кровь… Как всегда…

– Ночью в лесу очень тихо, – продолжил Пичушкин. – Народу почти нет, если только собачники. Когда труп лежит с проломленной головой, из нее выходит громкий и противный хрип. Это могло привлечь внимание. А если сдвинуть мозг – хрип и дыхание прекращаются.

Этим Александр Пичушкин объяснил свою привычку вставлять в отверстия в своде черепа разные предметы – палки, древесные ветки, водочные бутылки.

Подсудимый вернулся к предыдущему эпизоду – убийству своей знакомой Ларисы Кулыгиной.

– У нас с ней были близкие отношения, – рассказал подсудимый. – Пригласил ее в лес. Она еще так мне говорит: «Ой, а там маньяк бродит!». Я спросил, боится ли она. «Там ментов больше, чем деревьев», – ответила Лариса, и мы пошли. Все колодцы в парке оказались забетонированы ментами после случая с Махмудом Жолдошевым. Я привел Ларису к другому колодцу, который был простым стоком и никуда не вел. Туда я хотел сбросить труп, просто чтобы он отлежался хотя бы два дня. За это время выветрится след, и собака не нашла бы его. Лариса очень сильно испугалась. Кто-то умирал героически, кто-то трусливо. Перед смертью меня называли дьяволом, проклинали именем бога. Кто-то прощался… А Лариса встала под деревом, и лицо у нее было такое, что вот она, смерть пришла… Она уже все знала. Я не мог ее пожалеть. Из леса выходит только один. Или никто. Подробности ее смерти я рассказывать не буду, потому что она была неплохая женщина.

– Какое оружие у вас было? – спросила гособвинитель Мария Семененко.

– Молоток на 800 граммов. Это был хороший молоток. Людей мочить – не гвозди забивать. Инструмент надо выбирать, чтобы не подвел.

Перешли к эпизоду убийства Евгения Пронина по кличке «Кайф». Александр Пичушкин рассказывал о нем, как о прежних – свободно и подробно. Эта жертва была второй по счету – между убийством Пронина и Михаила Одийчука прошло 9 лет.

– 17 мая 2001 года я вышел на улицу от стоматолога, и меня посетило озарение – в этот день я непременно должен кого-то завалить. Прошел ливень, было свежо. Я подумал, что это должен быть обязательно знакомый, чтобы испытать больше эмоций. На Керченской, где собиралось все быдло, я увидел компанию. Из них я лучше знал Пронина. Через дорогу я наблюдал за ним и дождался момента, когда Пронин отделился от своих и пошел по улице. За день до этого Пронин вышел из КПЗ, где сидел после того, как полоснул ножом по горлу сожительницу. Я предложил ему выпить водки. Многим я предлагал выпить. Это было нечто вроде ритуала. Водка объединяла, роднила с человеком. Я создавал расслабленную обстановку. Мне так больше нравилось. Но Пронин пить отказался. Когда мне отказывали, я от бешенства терял рассудок. В итоге уговорил. Мы взяли водки и мороженого и пришли к колодцу. Когда я взял его и стал подводить к колодцу, он заблеял как овечка. А ведь был всегда таким мужественным… Я швырнул его на открытый колодец. Он сел на него. Я стал продавливать его сверху, бить по пальцам. Потом резко поднял ноги, и он рухнул вниз. Тело унесло течением. Я закрыл крышку, пометил ее положение своими метками и ушел.

– Какие метки вы использовали и зачем? – задал вопрос гособвинитель Артем Осипов.

– Люк я клал узором в одну сторону. В ушки вставлял маленькие веточки. Хотел знать, если в колодец кто-то заглядывал без меня.

– Меня волновал вопрос – куда деваются трупы, – продолжил Пичушкин. – Ведь это была невероятная удача – о людях ни слуху, ни духу. О Пронине все думали, что он сел в тюрьму.

– Вы убивали Владимира Ушакова? – перешел к следующему эпизоду суд.

– Я не признаю себя виновным в этом убийстве, – ответил Пичушкин. – В тот же день у меня был другой человек по имени Володя. Но это был точно не Ушаков. Это не мой труп.

В 16.00 Александр Пичушкин сослался на усталость и попросил перенести заседание на следующий день. В среду он продолжит давать показания.

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «БИТЦЕВСКИЙ МАНЬЯК»

	Маньяк обжаловался Осужденный на пожизненное заключение «битцевский маньяк» Александр Пичушкин обжаловал приговор. Он просит изменить
	Милиционеры ответят за битцевского маньяка В отношении милиционеров, не поймавших вовремя «битцевского маньяка», возбуждены уголовные дела. Об этом сообщил
	Пожизненное лечение "битцевского маньяка" Так называемому «битцевскому маньяку» Александру Пичушкину вынесен приговор. По решению суда теперь уже осужденный