«Кузькина мать» до сих пор фонит

Судно «Академик Келдыш» исследовало опасность затопленных радиоактивных объектов

Павел Котляр 30.11.2015, 08:49
Научно-исследовательское судно «Академик Мстислав Келдыш» РИА «Новости»
Научно-исследовательское судно «Академик Мстислав Келдыш»

Какой радиоактивный след оставила знаменитая бомба «Кузькина мать», стоит ли ждать взрыва затопленной подлодки К-27 в Карском море и почему глобальное потепление не увеличит вылов рыбы в арктических морях, рассказали участники самой результативной за последние годы экспедиции судна «Академик Мстислав Келдыш».

В чем проявляется глобальное потепление в северной части Атлантического океана, действительно ли в атмосферу Земли из океана выделяются пугающие объемы парниковых газов и, главное, почему ядерные захоронения, оставленные близ Новой Земли с советских времен, продолжают представлять опасность — таковы первые результаты работы первой за несколько лет комплексной экспедиции, из которой вернулось научное судно «Академик Мстислав Келдыш».

Предваряя обнародование результатов экспедиции на научном совете по гидросфере Земли, директор Института океанологии РАН академик Роберт Нигматуллин отметил, что впервые за несколько лет государство смогло оплатить и снарядить длительную комплексную экспедицию, в ходе которой были проведены научные исследования в Балтийском, Норвежском, Баренцевом, Белом, Карском морях и море Лаптевых.

В этом году на экспедицию «Келдыша», которая длилась почти 100 суток, удалось собрать около 100 млн руб.

«Федеральное агентство научных организаций выделило чуть меньше 60 млн руб., плюс грант Российского научного фонда (12 млн руб.), гранты РФФИ (18 млн руб.), плюс были договоры с МЧС», — отметил Нигматуллин. Особенностью этой экспедиции стало участие в ней не только ученых Института океанографии, но и других организаций, таких как Курчатовский институт и «Росатом». По сути, само судно на время стало центром общего пользования для ученых и специалистов из разных областей науки.

Интересные открытия были сделаны учеными в ходе исследования северной части Атлантического океана.

Как рассказал начальник 62-го рейса кандидат геологических наук Сергей Гладышев, в ходе этой части экспедиции ученые оценивали величину и характеристики заток северных вод в Балтику, а в районе Гренландии командой изучались температурные свойства океана, в атмосфере измерялись потоки аэрозолей, проводились постоянные измерения метана и углекислого газа, основных парниковых выбросов. При этом в толще воды измерялся поток взвесей, которые формируют осадочный слой. Был проведен мониторинг водообмена на границе Арктики и северной Атлантики. Измерения показали, что на фоне глобального потепления водообмен между Арктикой и Атлантикой увеличился с 2011 года.

Одним из главных выводов стало то, что, несмотря на глобальное потепление, про которое говорят ученые всего мира,

в северной Атлантике с 2011 года наблюдается устойчивое охлаждение поверхностных вод, прекратилось потепление промежуточных вод.

Кроме того, получены косвенные свидетельства активного проникновения глубинных вод из Арктики в северную Атлантику. Ученые отмечают, что впервые за много лет удалось снарядить столь представительную экспедицию, аналогов которой в истории не было. Однако мониторинг вод океана с подобной точностью в одну тысячную градуса для понимания климатических процессов необходимо проводить постоянно, а не раз в несколько лет, отметил Гладышев.

«Все меняется за пять лет! Если мы будем делать дырки в наблюдениях, то не сможем делать выводы. Нужен тупой упорный мониторинг», — сказал ученый.

При этом ученый посетовал, что выделенных денег не хватает на аналогичные экспедиции на других судах института «Иоффе» и «Вавилов», где подобные исследования можно проводить дешевле и эффективнее.

Однако самые интересные открытия были сделаны в российских северных морях, о чем рассказал начальник 63-го рейса доктор биологических наук Михаил Флинт.

Он посетовал, что в последние годы науке очень не хватало экспедиций, в которых молодые сотрудники могут набраться реального опыта исследовательской работы. «У нас родилась плеяда океанологов, которые моря никогда не видели, они моря шарахаются», — рассказал он. Однако разительные перемены наблюдались в составе этой экспедиции, в которой подавляющее большинство участников представляли молодые ученые.

Одной из задач этой экспедиции стало изучение сброса речных вод, а вместе с ними и разнообразных загрязнений в Карское море. Ученые доказали, что Карское море выступает своего рода ловушкой для содержащих загрязнения вод Енисея и Оби, но при определенных обстоятельствах эта ловушка может открываться.

По словам Флинта, экспедиция показала, что северные моря значительно освободились ото льда. «Там, где мы раньше натыкались на ледовую пробку и раньше уходили назад, в этот раз ветер освободил проход ото льда, и мы шли без ледокольного сопровождения.

Молодежь стояла на палубе, хотела увидеть айсберг, но не увидела ни одного», — рассказал ученый.

Кроме того, исследования выявили причину относительно низкой биологической продуктивности центральных арктических морей России. «Почему в Баренцевом море вылов составляет 2,5 тыс. тонн, в Беринговом — 4,5 тыс., а во всех остальных морях — всего 400 тонн?» — пояснил проблему Флинт.

По его словам, дело не в холодных температурах поверхностных вод и не в низкой средней годовой освещенности, а в том, что в эти моря нет притока биогенных элементов.

«Речной сток не обогащает Арктику — это открытие последнего года. А изменение климата изменяет речной сток максимум на 25%. Никакие изменения климата и уход льда не дадут увеличения биологической продукции в Арктике», — отметил ученый.

Взятые пробы показали, что прогнозируемых огромных выбросов метана в арктических морях в ближайшие годы опасаться не стоит. «Концентрация метана в Карском море соответствует мировым показателям. В море Лаптевых мы прошли 2 тыс. миль, уровень метана таков, как и везде в мире», — отметил океанограф.

Ученые нашли лишь небольшие «пички» выбросов метана, которые, как оказалось, наблюдаются над так называемыми бактериальными матами на дне моря — открытыми впервые симбиотрофными сообществами, связанными с метановым высачиванием.

Особое внимание в экспедиции уделили экологическим рискам в местах захоронения советских ядерных объектов близ Новой Земли —

ядерной установки, выгруженной после аварии с ледокола «Ленин», и затопленной атомной подлодки К-27.

По словам Флинта, общий уровень радиоактивного загрязнения Новой Земли оценивается в 578 терабеккерелей, что представляет собой «самый великий экориск в Арктике». При помощи глубоководных приборов ученые установили, что на указанных объектах истечения радиоактивных отходов нет. По его словам, советские ученые принимали решение затапливать подобные объекты в заливах, огороженных так называемыми природными барами — повышениями дна, которые должны предотвращать загрязнение соседних морей в случае утечки.

«Бросили их, как в помойке, и думали, что будут лежать, ибо заливы Новой Земли перекрыты «барами». Но для многих экосистем они являются открытыми!» — считает ученый.

По его словам, у ученых неважный прогноз по ситуации вокруг атомной подлодки К-27.

«Там жидкостный реактор, и для неуправляемой ядерной реакции на К-27, а по сути взрыва, достаточно, чтобы внутрь попало всего 5 л воды», — предостерег Флинт, выступив за проведение операции по подъему лодки. Впрочем, по мнению академика Роберта Нигматуллина, возможного ядерного взрыва опасаться не стоит. «Если на полутора километрах произойдет взрыв, то подобные взрывы у нас делались, подземные, подводные, и человечество выдержит ядерный взрыв», — считает он.

Исследовали ученые на предмет радиоактивного заражения и ледники на Новой Земле, где прошелся радиоактивный след после взрыва самой мощной в истории термоядерной бомбы в 1961 году. По их словам, пробы льда на севере Новой Земли дали показания приблизительно в 650 беккерелей при 5–10 беккерелях фонового значения для соседних районов. «Ледник на севере Новой Земли аккумулировал радиоактивные осадки ядерных испытаний, в том числе «Кузькиной матери», — отметил ученый.