Окраина Дели, госпиталь «Фортис», просторная двухместная палата. Нажатием на кнопку широкая кровать принимает любую форму. Макс развлекается, показывая нам, на что она способна. Парень улыбается и только потом уже замечаешь, что рука его «привязана» к капельнице и в этот момент ему капают «термоядерную» «химию». «У меня этих «химий» уже полно было, все время мутит, с тазиком, чуть живой. А тут таблетку дали — и никаких «побочек», ну чудо же!» — радуется Максим. И отвлекается от разговора, чтобы ответить в соцсетях своей подружке, оставшейся в родном селе Рылево, что в Тульской области.
Максиму Колосову 17 лет, он поступил в медицинский колледж и точно решил, что будет онкологом. Осталось только победить эту чертову нейробластому. Подозрительную шишку обнаружили случайно, в санатории, опытный врач сразу заподозрила плохое. Исследования показали, что шишка не одна, внутри у Макса — смертельно опасная виноградная гроздь. Заболевание выявили на четвертой стадии в 2012 году. Его сразу направили в Москву, в РДКБ, где он выдержал девять высокодозных «химий», операцию и пересадку костного мозга. Год из больницы не выходил, метастазы ушли, его отпустили домой. А в мае болезнь вернулась.
И наши врачи от мальчишки отказались — сказали, что больше помочь ему не могут.
Максим уже не первый ребенок в Индии, чье лечение оплачивают российские благотворительные фонды. Резкий курс доллара и общая экономическая ситуация в стране сделали крайне сложной оплату лечения в Европе или США, буквально вынудив смотреть на Восток. Но, оказалось, они зря столько времени игнорировали Индию: из 270 тыс. туристов, приезжающих сюда лечиться, по официальной статистике, большинство — граждане США, Великобритании и Западной Европы, много китайцев, шриланкийцев и бангладешцев.
В Ченнай — новую индийскую Мекку здоровья — в день на лечение прибывают 150 туристов со всего света.
Делите на четыре
Коронарное шунтирование в Штатах стоит $130 тыс., а в Индии — $7 тыс., замена тазобедренного сустава — $7 тыс. против $43 тыс., коленного — $9,2 тыс. вместо $40 тыс. и т.д.
Средний чек, который иностранцы оставляют на медуслуги в Индии, — $4,5–7,5 тыс. Большинство индийских врачей учились и проходили стажировку в США, Великобритании и Австралии.
Посол РФ в Индии Александр Кадакин уже давно перешел на индийские лекарства и лечится только здесь.
«В России, к сожалению, неправильное и предвзятое отношение к достижениям Индии, а за последние 15–20 лет они сильно рванули вперед, особенно в медицине, — говорит Кадакин. — На моих глазах по всей стране появились медицинские комбинаты или — если хотите — настоящие «фабрики здоровья» нового века. Вся Западная Европа и Америка держится на прекрасных индийских врачах. Покойный офтальмолог Святослав Федоров учил индийских врачей делать операции на глазах, а сейчас сюда едут со всего мира, потому что качество отличное, а цена дешевле, чем даже у нас.
Я вот сам перешел на индийские аналоги — препарат один, оригинальный, без которого я не могу жить, стоит у нас в России 1,8–2,8 тыс. руб., а тут выпустили аналог, который работает так же прекрасно, проверено на себе. И стоит он 150 рупий (150 руб. — «Газета.Ru»). Лекарства, которые тут производят, очень хорошего качества, но, поверьте, крупные западные фармкомпании приложили немало усилий, чтобы оговорить их.
У нас ни с одной страной мира нет таких теплых и хороших отношений, объем сотрудничества огромный, надо его наращивать и в области здоровья. Я обращаюсь к губернаторам: берите в Индии лекарства, зачем закупать аспирин в десять раз дороже, если здесь не хуже?»
Инновационный препарат софосбувир, 1,5 года назад изобретенный в США, лечит гепатит С более чем у 90% больных. В Америке курс лечения стоит $80 тыс. В Индии недавно появился его аналог, за которым сюда теперь едут отовсюду. Курс лечения с аналогичными результатами обходится им в $900.
Страна контрастов
Три недели назад страну потрясла история одной небогатой семьи, в которой ребенок заболел лихорадкой денге.
Ребенка с высокой температурой не взяли в три больницы подряд, потому что родители не смогли бы за это заплатить. А в четвертой, куда его все-таки положили, он сразу умер — слишком поздно хватились. Родители поднялись на крышу небоскреба и сбросились вниз.
Заходим внутрь госпиталя. В приемном отделении сидят прямо на полу, очереди как таковой нет — кто наглее, тот и быстрее. В палатах мужчины и женщины лежат вместе, постельного белья не наблюдается, в соседних помещениях — горы мусора. В детском отделении чуть получше, родители тут устраиваются прямо на лестницах, завернувшись в те же тряпки, что и на улице.
Так что российской медицине есть куда падать, но и есть куда расти: около 300 млн индийцев (из 1,25 млрд населения) относятся к так называемому среднему классу, и они лечатся в частных клиниках, куда и приезжают иностранцы.
В вестибюле госпиталя сидит гигантский белый малыш со стетоскопом. Если посмотреть повыше, то за стеклянной стеной можно увидеть настоящих младенцев, которые лежат в кювезах для новорожденных. В современных индийских «комбинатах здоровья» и роддом, и онкоцентр, и косметология, и диагностика с лабораторией находятся под одной крышей. За $80 и четыре часа можно сделать чек-ап (по-нашему диспансеризацию): рентген грудной клетки, УЗИ органов малого таза, развернутый анализ крови с нагрузкой и без, пройти гинеколога (для женщин) или уролога (для мужчин) с анализами и другое — с расшифровкой данных знакомят сразу, направляя на дополнительные исследования и к узкопрофильным специалистам. На время обследования пациентам выдают симпатичные пижамы, а врачам, которые прекрасно говорят по-английски, предоставляется переводчик. За $580 можно сделать развернутый чек-ап, в которой войдет МРТ всего тела.
Чтобы отловить болезнь на начальной стадии, когда ее проще и дешевле лечить, хотя бы минимальный чек-ап надо делать раз в год.
«Я воспринял это как вызов»
Нейрохирург Сандип Вайшья — мировая звезда. Его снимали все ведущие телекомпании мира, а Discovery снял о нем фильм. Доктор Вайшья сделал серию операций 18-месячной Руне Бегам, которую называли «ребенком с гигантской головой». Большинство таких детей умирают очень быстро. Руна, страдающая тяжелейшей формой гидроцефалии, попала в руки врачей в очень запущенном состоянии — на ее 94-сантиметровой голове было множество уже инфицированных пролежней, а ее мозг из-за отека в три раза был больше нормального.
«Если бы я ее увидел до операции, то ни за что бы не взялся, потому что шансов выжить у нее почти не было. Решил рискнуть, воспринимая ее как вызов, — рассказывает Вайшья. — Понимаете, объем крови у девочки был всего 300 мл, а жидкости в голове было 20 л. Когда мы ей сделали внутриоперационно КТ и МРТ, то мозга мы там не увидели, была лишь тонюсенькая ленточка толщиной 1 мм. После семи операций мозг у нее уже 1 см (у нормального ребенка он 3–5 см), сейчас ей четыре года, Руна сидит с поддержкой, говорит несколько слов и играет с игрушкой — обычно дети с гораздо меньшими патологиями остаются глубокими ментальными инвалидами, к тому же слепыми. Я бы и дальше ее оперировал, но родители пока боятся — радуются тому, что есть». К слову, операция для Руны была благотворительной.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 5,
"picsrc": "Фото: Sagar Kaul/Barcroft India",
"repl": "<5>:{{incut5()}}",
"uid": "_uid_7816349_i_5"
}
Ортопед Хемант Шарма жонглирует легчайшими эндопротезами, как опытный фокусник. Его конек — безболевое эндопротезирование коленных чашечек и тазобедренных суставов. Сломанная шейка бедра у наших стариков на практике зачастую означает смертный приговор, в Индии же пожилой возраст пациента и его слабое сердце не являются препятствием к операции. В тот же день после хирургического вмешательства дедушку ставят на ходунки, а через пять-девять дней он уже самостоятельно поднимается по лестнице.
«Если у 85-летней старушки больное сердце и сломана шейка бедра, мы все равно облегчим ей жизнь. Сначала ею займутся кардиологи, поправят, что возможно, но в принципе мы такие операции делаем под местным наркозом, блокируя нужный нерв анестезией. Так что привозите ваших бабушек, поставим их на ноги», — улыбается Шарма. Кстати, пациенты могут выбрать как ведущие западные эндопротезы, так и индийские аналоги, которые в разы дешевле. Так же и с «химией» при онкологии: в зависимости от кошелька и пожеланий пациента будут капать и оригинальный препарат, и местный дженерик. Индийцы уверяют, что большой разницы между ними не замечают.
Вани Акбер из клиники «Меданта» говорит по-русски, что по отношению к Индии Россия действует как-то нелогично.
«Вот вы смотрите на Запад, подстраиваетесь под него, ищете там новых друзей, забывая о старых и преданных вашей стране годами, — рассуждает Акбер с некоторой обидой в голосе. — А как только Запад дает от ворот поворот, так вспоминаете про Восток». Вспоминайте про нас почаще, просит он напоследок.
Пока же, по статистике, граждане СНГ приезжают в Индию в основном к ортодонтам, пластическим хирургам и офтальмологам.
