Академиков напугали трансгенными курами

Российские генетики и птицеводы создают «птицу будущего»

Надежда Маркина 28.10.2014, 18:12
ТАСС/ Евгений Курсков

На президиуме РАН академики обсудили, как отличать курочек от петушков, узнали, как цесарки спасают полярников и почему трансгенные птицы — это не страшно.

Главное, что стало ясно из представленного на президиуме РАН во вторник доклада академика Владимира Фесюнина, директора Всероссийского научно-исследовательского и технологического института птицеводства, это то, что в птицеводстве никакие экономические санкции России не страшны. «Ножки Буша» ушли в прошлое, сегодня страна на 94% обеспечивает себя мясом и яйцами птицы. И импортирует за рубеж — в Китай, страны Юго-Восточной Азии.

В мировом рейтинге по производству мяса птицы в 2000 году Россия была на 20-м месте, а в 2013 году — на четвертом.

Вообще, куры и другая сельскохозяйственная птица — это светлое будущее человечества. Вероятно, потому, что все озабочены здоровым питанием, а диетологи рекомендуют заменять говядину мясом птицы, его доля в структуре мясного потребления возросла с 18% в 1990 году до 45% в 2013-м. А к 2050 году она будет еще больше.

Таких крупных птицеводческих производственных комплексов, как в России, нет нигде в мире, говорят специалисты. Кроме кур, российские птицеводы разводят уток, гусей, перепелов, индюков и цесарок.

Кстати, яйца цесарок поставляют для питания полярников на дрейфующей станции:

благодаря особым свойствам скорлупы они могут храниться 10–11 месяцев. А вот страусы для массового разведения нерентабельны — слишком долго растут и созревают, заявил докладчик.

Курочка или петушок?

По материалам своей презентации академик Владимир Фесюнин ответил на вопросы «Газеты.Ru».

— Расскажите про ваши молекулярно-генетические разработки, о которых вы упоминали в докладе. Прежде всего, про генетические портреты каждой породы кур. Как вы их делаете?

— Эта работа проводилась генетическим центром Всероссийского института животноводства под руководством Зиновьевой. Они выделяли ДНК из каждой породы и смотрели, какие генетические варианты характеризуют каждую породу, ее полезные признаки. Исследовали, в частности, ДНК-микросателлиты — участки, состоящие из разного числа повторов. Приведу пример. Сегодня у нас одна из проблем с птицей в слабости опорно-двигательного аппарата, потому что идет отбор по нарастанию массы грудных мышц. Оказалось, что из 76 пород самый крепкий скелет у кур породы кулангов. Эта порода, которую мы в 1976 году нашли в кишлаке в Узбекистане. У нее скелет крепче в 2,5 раза, ни одна другая порода даже близко не стоит. И это обусловлено генетически.

Гены этой породы дадут основу скелета «птицы будущего».

— Еще одна ваша генетическая разработка под названием «аутосексинг» — объясните, что это такое?

— Аутосексинг позволяет нам сортировать по полу месячных цыплят, отличать курочек и петушков. Мы используем гены-маркеры, которые сцеплены с полом и дают какие-то отличия в окраске, например, ген золотистости, который дает золотистую окраску только у курочек, а петушок белый. Это значительно удобнее, чем каждому цыпленку заглядывать в клоаку.

— Используете ли вы данные по секвенированию генома курицы, которые опубликованы в 2004 году?

— Да, но я вам не могу об этом рассказать, по этим данным работает Зиновьева. Мы с ними в тесном сотрудничестве — они молекулярно-генетическими методами работают на нашей птице.

— Используются ли при выращивании российской птицы антибиотики и гормоны?

— Нет, мы их не используем. Но ведь и то, что американцы использовали гормоны, это миф.

Если гормоны давать с кормами, то они расщепляются в пищеварительном тракте. А колоть каждую птицу — как могут американцы, которые выращивают 9 млрд бройлеров, каждого цыпленка колоть? Второе, гормональный препарат настолько дорог, что составит 20% от стоимости выращенного бройлера.

Кормовые антибиотики мы сейчас тоже не используем, мы заменили их пробиотиками.

Но если требуется лечение, мы используем антибиотик с кормами, но мы должны его убрать за две недели до забоя птицы.

— А когда вакцинируют птицу, ее же приходится колоть?

— Для этого используется специальный аппарат, который вакцинирует эмбрионы прямо через скорлупу. Раньше были аэрозольные вакцинации, но мы от этого отказались.

— Было сказано, что таких крупных птицеводческих комплексов, как в России, нет нигде. А в мире птицу в основном выращивают в фермерских хозяйствах. А крупное производство не сказывается на качестве?

— Нет, ведь качество заложено в геноме птицы.

— Но внешние условия влияют на то, как работают гены.

— Естественно, но такого уж сильного влияния нет. И потом, все равно фермеры выращивают птицу в таком же закрытом помещении. Почему у нас появились такие крупные хозяйства? Когда мы в 1964 году начали строить систему птицепромов, мы привязывались к котельной. При нашем климате нам нужно тепло. А в европейском климате хозяйства не так зависят от тепла. Но сейчас и там идет укрупнение: у фермеров теперь 12 птичников, 18 птичников, то есть они идут по тому же пути. Но у нас в комплекс входит и комбикормовый завод, и перерабатывающий завод, и ремонтный и т.д.

— А входят ли в корма кур и других птиц генно-модифицированные компоненты? Вы упомянули, что в корме содержится соя, а ведь вся соя сейчас генно-модифицирована. Как вы к этому относитесь?

— Я отношусь к этому в общем-то отрицательно.

Хотя ведь у нас нет научных доводов «за» и «против».

— Нет, в том-то и дело.

— Ну да.

Тогда надо всю Европу закрыть, она вся работает на соевых шротах американских и бразильских. А соя и кукуруза генно-модифицированы.

— А есть ли официальная позиция Академии сельхознаук по этому вопросу?

— Поговорите об этом с академиком Харченко, директором института сельхозбиологии. Но его позиция однозначна: ГМО — это очередной блеф.

Так же как когда-то называли генетику «продажной девкой империализма», ну вот мы и отстали на 30 лет.

И все-таки в России выращивают трансгенных кур, как рассказала директор Всероссийского НИИ животноводства Наталья Зиновьева. Только не для еды, а для производства рекомбинантных белков в куриных яйцах. Собственно, кур здесь используют как «биофабрику» для синтеза разнообразных человеческих белков, в том числе моноклональных антител, которые требуются для современной фармацевтики.

Однако, когда перешли к вопросам, один из академиков с тревогой в голосе спросил: «Вот тут речь шла о трансгенных курах. Хотелось бы знать, какие гены модифицируются, к чему это приводит и как это может сказаться на здоровье потребителя».

Среагировав на слово «трансгенный», содержание презентации почтенный академик или не слушал, или ничего не понял.

Пришлось докладчику объяснять, что эти куры не для еды. Человеческие белки для фармацевтики уже давно производят бактерии, и это никого не удивляет. А чем куры хуже?