Кого слушает президент

«Ректор не заботится о сохранении системы Физтеха»

РАН необходима для успеха МФТИ и работает эффективнее вузов, уверен профессор МФТИ Михаил Фейгельман

Александра Борисова 06.08.2013, 14:17
Корпус прикладной математики МФТИ Сергей Фадеичев/ИТАР-ТАСС
Корпус прикладной математики МФТИ

Взаимодействие с РАН — неотъемлемая часть «системы Физтеха», без которой немыслим успех МФТИ, а научная работа в РАН ведется эффективнее, чем в вузах, уверен сотрудник Института теоретической физики им. Л. Д. Ландау РАН и профессор МФТИ Михаил Фейгельман. Комментируя интервью ректора МФТИ Николая Кудрявцева, он недоумевает, зачем рушить систему, которая принесла вузу славу и успех.

— Расскажите, пожалуйста, чем Физтех отличается от других вузов и в чем роль взаимодействия с РАН в его системе?
— МФТИ — это учреждение, которое изначально было создано наперекор государственной «образовательной машине» (Минвуз СССР, Минвуз РСФСР и т. п.), о чем очень подробно пишет в своей книге бывший ректор вуза Николай Карлов. На многих примерах он иллюстрирует, что это делалось «поперек» и в постоянном конфликте с профильным министерством и вся дальнейшая слава МФТИ основывается на том, что оно было построено не так, как все остальные. У истоков создания института стояли нобелевские лауреаты Петр Капица, Николай Семёнов, Лев Ландау (а также и многие ученые из весьма прикладных областей физики и техники), и при этом уже в первые годы существования Физтех находился в сложных отношениях с властями.

Тесное взаимодействие с академическими и отраслевыми институтами было закреплено изначально в принципах «системы Физтеха», предложенных Петром Капицей:

— подготовка студентов по специальности проводится непосредственно научными работниками базовых институтов на техническом оборудовании этих учреждений;
— подготовка в базовых институтах предусматривает индивидуальную работу с каждым студентом;
— каждый студент должен участвовать в научной работе начиная со второго-третьего курса;
— по окончании МФТИ студент должен владеть современными методами теоретических и экспериментальных исследований, иметь достаточные инженерные знания для решения современных технических задач.

Поэтому — пример того, что противопоставление вузовской и академической науки бессмысленно и вредно, они должны быть частями одной системы. Более того, этот пример был первым в России, но он давно не единственный: по тем же принципам работают Новосибирский и Нижегородский университеты, тесно связанные с местными академическими институтами.

— Ректор Физтеха, который заявил в интервью, что реформа РАН усилит Физтех, на ваш взгляд, осознает важность сохранения этой системы?

— Если судить по делам, то приходится ответить: нет. Сейчас времена «тучные» — вузы получают значительное финансирование, особенно по сравнению с институтами РАН. По моим наблюдениям, господин Кудрявцев не заботится о сохранении той самой «системы Физтеха», которая и принесла МФТИ славу. Главный принцип такого начальника — угодить начальнику повыше, в данном случае Ливанову и прочим. Министерство сейчас изволит «не любить» академию — значит, забудем пока про роль академии в становлении и работе Физтеха. Полагаю, что по аналогичным причинам «реформу» РАН — сразу в день ее объявления — поддержал и ректор МГУ академик Садовничий.

МФТИ нужно было участвовать в разнообразных конкурсах: на национальный исследовательский университет, в «группу откорма» вузов для мирового топ-100 и так далее. Там есть важный параметр — количество научных публикаций, которое производит данный вуз. Все деканы получают разнарядки — сдать данные по публикациям.

Около половины публикационного списка МФТИ дают два физических факультета — общей и прикладной физики и проблем физики и энергетики, а эти факультеты, в свою очередь, обязаны публикационной активностью базовым кафедрам в институтах, находящихся в академии наук.

Эта информация известна на уровне деканов, однако в отчетах министерству, размещенных на сайте МФТИ, об этом ничего не сказано, там даны только самые общие цифры, из которых нельзя понять ничего конкретно — нет структурированных данных. Мы сами сделали по данным открытых источников (международная база научный статей Web of Science) расшифровку этих данных.

За шесть лет (2006–2012) мы видим довольно заметный рост общего числа статей в признанных в мире научных журналах (труды конференций мы в этом анализе не учитывали). А теперь смотрим структуру: статьи, где в авторах только штатные сотрудники МФТИ, в 2006 году составляли 27% от общего числа, а в 2012-м — только 8%. А доля работ, выполненных МФТИ вместе с институтами РАН, выросла с 44% до 58%, то есть именно работы преподавателей-совместителей МФТИ обеспечили прирост общего числа (кроме того, появились публикации МФТИ в больших коллаборациях МФТИ и промышленных компаний, больше стало и публикаций МФТИ с другими вузами). Значит ли это, что институты РАН стали настолько больше публиковать статей? Нет, они стали публиковать больше, но не намного, процентов на двадцать. Дело в том, что раньше люди, которые работают в институтах РАН и (в качестве совместителей) на Физтехе, довольно редко указывали в статьях эту вторую аффилиацию. А когда это стало важно для отчетов по грантам Физтеха, их стали просить указывать оба места работы, они стали это делать гораздо чаще, что и обеспечило этот взлет. Причем мне кажется, что тут еще далеко не весь резерв исчерпан. Однако

есть немало сотрудников институтов РАН, особенно среди работающих на дорогом и сложном в использовании экспериментальном оборудовании, кто не вполне понимает, почему они должны указывать МФТИ в своих статьях, если никаких денег на эти исследования они от МФТИ не получают.

Я думаю, прогресс тут возможен, но он требует взаимных шагов навстречу друг другу.

— Ректор утверждает, что молодежь идет на Физтех, а не в РАН.
— Да, он заявляет, что престиж РАН упал, что молодежь не идет работать в РАН, а Физтех всем хорош и конкурирует с MIT. Мы изучили статистику: посчитали молодых, активно публикующихся ученых, имеющих сто или более ссылок на свои статьи, опубликованные за последние семь лет («молодыми» считали тех, чья первая статья вышла в 1997 г. или позже). Оказалось, что в штате МФТИ такой молодой ученый всего один, однако и о нем известно, что он, защитив два года назад диссертацию под руководством профессора с базовой кафедры, из науки ушел.

То есть на настоящий момент в штате МФТИ нет активно работающих молодых ученых.

В институтах РАН таких ученых, к сожалению, не так много, как хотелось бы, однако они есть — где шесть, где четыре, где три. Чтобы получить некий интегральный показатель, мы взяли данные по трем физическим институтам РАН, входящим в состав научного центра «Черноголовка» и имеющим базовые кафедры в МФТИ: всего там оказалось 13 активных молодых ученых. А есть еще хорошие базовые институты в Москве, Троицке, Пущино. Хотелось бы, чтобы активных молодых ученых было гораздо больше, но сравниваем мы пока что 13 и ноль....

Более того, ректор заявил, что в MIT работают 160 бывших физтехов. Один почтенный академик полночи не спал, лазал по сайту MIT и искал там (среди постоянных сотрудников) бывших физтехов в количестве 160 штук. Нашел одного и написал в изумлении коллегам, что искал, нашел всего одного, откуда же взялись 160? У меня есть гипотеза: возможно, если сосчитать всех физтеховских выпускников, кто когда-либо был аспирантами или постдоками в MIT, столько и наберется. Н. Н. Кудрявцев демонстрирует высокое мастерство предоставления данных!

Ректор МФТИ любит сравнивать свой вуз с Массачусетским технологическим институтом, но MIT не учреждает своего научного журнала, а его сотрудники успешно публикуются в Nature, Science и других всемирно уважаемых изданиях. МФТИ несколько лет назад зачем-то учредил журнал «Труды МФТИ»... Я нашел только один параметр, по которому МФТИ полноценно может конкурировать с MIT. На сайте Минобрнауки видим, что годовой доход ректора МФТИ составил 11,4 млн рублей — вполне конкурентная сумма для главы американского вуза.

Своим интервью «Московским новостям» ректор помогает пилить сук, на котором отродясь сидит МФТИ, но у него, видимо, есть свой личный сук. Институты РАН находятся в сложном положении, вся структура РАН работает хуже, чем она должна бы работать, однако если где-то в России пока и сохранилась возможность заниматься наукой, то это за редким исключением именно в академии.

— Можно ли гипотетически представить МФТИ без базовых кафедр в институтах?
— Нет. Без них он не будет ведущим физико-техническим вузом, он превратится в совершенно провинциальное заведение. Скажем, в МГУ есть свои серьезные исследовательские лаборатории. В каком они состоянии и какой среди них процент выживших — отдельный вопрос, но какой-то процент есть. На физических факультетах МФТИ исследовательские лаборатории только начали создаваться и пока что вклада в цитирование МФТИ почти не дают. И это не удивительно: вся система с самого начала была построена на том, что исследования происходят именно на базовых кафедрах в институтах РАН и других исследовательских центрах. Систему, которая складывалась десятилетиями и показала свою эффективность (заметим, что нобелевские лауреаты Андрей Гейм и Константин Новоселов делали свои первые шаги в науке именно на базовых кафедрах в Черноголовке) за 3–4 года не поменяешь.

— МФТИ поддерживает базовые кафедры?
— Нет. МФТИ уже несколько лет получает большие деньги из министерства, однако ни в каком смысле на поддержке базовых кафедр это не сказывается, а отчет по публикациям мы им поставляем. Академия наук в последние пару лет поддержку базовых кафедр практически прекратила (раньше была такая программа).

— Возможно, ректор планирует переманить всю профессуру непосредственно на физтехов?
— Может быть, и планирует, мне это неизвестно. Недавно Физтех вошел в группу вузов, которые будут специально финансироваться для того, чтобы за несколько лет войти в число т. н. топ-100 (международный рейтинг университетов). Вроде бы эти деньги ректорат собирается использовать для создания исследовательских лабораторий в самом Долгопрудном

Если расчет именно на это — избавиться от старых академических баз (ведь министерство «не любит РАН»!) и завести науку в Долгопрудном, то такой расчет слишком напоминает куплет из революционной песни 100-летней давности: «до основанья мы разрушим, а затем...».

А затем, как показала история (и не только российская), в таких случаях обычно приходит долгое время упадка. Да, без денег нельзя заниматься современной наукой, но думать, что одних лишь денежных вливаний достаточно, чтобы она вдруг появилась там, где ее не было, по меньшей мере странно. Наукой заниматься — это не в футбол играть, тут простой перекупкой кадров задача не решается, даже если придет много денег на эту «перекупку» (да и в футболе далеко не всегда этот подход бывает успешен). Общая проблема нынешних отечественных «менеджеров» вообще, а не только лишь одного Н. Н. Кудрявцева, состоит в радикальном непонимании мотиваций людей, способных производить что-то на самом деле новое, в том числе в науке. Эти «менеджеры» не догадываются, что именно те, кто только и может обеспечить «плановые показатели цитирования», еще и обладают обычно такой штукой, как чувство собственного достоинства. Иначе говоря, они обычно не продаются даже за большие деньги. Для их привлечения надо еще и приличную среду обитания обеспечить. Разрушение исконной связи МФТИ с РАН, склонность к которому продемонстрировал ректор в своем интервью, пойдет во вред любым содержательным начинаниям по развитию науки в МФТИ.

Пока же с деньгами дело обстоит так:

полная ставка профессора-совместителя на Физтехе — 11 200 рублей, ставка ассистента-совместителя— около шести тысяч рублей

(это без надбавок за ученую степень). Я сам на Физтехе профессор на полставки как заведующий базовой кафедрой, основная моя зарплата в академическом институте. А как работают люди, которые ведут со студентами учебные семинары, которые в первую очередь отвечают за подготовку студентов младших курсов, за такие деньги? Кто-то, конечно, получает надбавки, но, по какому принципу их распределяют, мало кому известно. Удивительным образом, по официальным данным, средний месячный доход штатного профессорско-преподавательского состава МФТИ — около 30 тысяч рублей в месяц. Каким образом и из чего это среднее складывается — загадка для меня. Во всяком случае, это означает, что базовые ставки зарплат составляют в этих доходах не основную часть.

Допустим даже, что заметная доля штатных преподавателей МФТИ в самом деле имеет в этом году такой доход (как велено сверху — «средний по региону», т. е. в данном случае по Московской области). Но их педагогическая нагрузка — по 750 и более часов в год. Такова норма педнагрузки в большинстве российских вузов. Это минимум в два раза больше педнагрузки в американских университетах. И про этих людей министерство годами говорило, что они будут развивать науку. Лозунг о «переносе науки из академических институтов в университеты, как это принято на Западе», активно пропагандируется уже лет пять-шесть. Физик-теоретик Андрей Старинец, постоянно работающий на физфаке Оксфордского университета (Англия), комментирует это так: «Идиотизм этого начинания просто завораживает, а серьезная попытка его реализации приведет к гибели как высшего образования, так и академической науки в России». Если ректор МФТИ в самом деле думает привлекать на постоянную работу сильных ученых — ему стоит крепко подумать, где он их найдет после предполагаемого (и им публично одобренного) разгрома РАН.

— Есть ли на Физтехе в последние годы успешны образовательные инициативы?
— Из недавних инициатив в МФТИ могу назвать одну явно успешную. Несколько лет назад был создан факультет со странным названием «информатики и высоких технологий», и влачил он довольно жалкое существование, пока им не заинтересовался «Яндекс. Компания искала, где бы создать базу для подготовки специалистов для себя и аналогичных компаний. Сначала они обратились в МГУ, на мехмат, но быстро оказались от этой идеи, так как нашли невозможным там хоть о чем-то с кем-либо договориться. Затем они пришли на Физтех и выяснили, что здесь по крайней мере не будут мешать. Помогать тоже не будут, но и не помешают, в этом плюс Физтеха. В результате на этом факультете прекрасно готовят студентов, конкурс туда за последние годы возрос в разы, там новые программы, там работают люди, которые хотят работать, которым интересно учить студентов, это очень положительный пример. То, что там происходит, в значительной мере контролируется «Яндексом», ABBYY и другими подобными компаниями, они и дополнительные деньги платят преподавателям, и это очень хорошо.