Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Адам и Ева были питекантропами

Православный учебник биологии пробивается в общеобразовательную школу

Надежда Маркина 28.03.2013, 10:41
Православный учебник биологии выдержал третье издание lavka-palomnika.ru
Православный учебник биологии выдержал третье издание

Троице-Сергиева лавра переиздала учебник «Общая биология» для 10–11 классов, его автор — Сергей Вертьянов, кандидат физико-математических наук. Учебник предназначен для общеобразовательных школ и является, как указывают его создатели, «первым учебником биологии, не стесненным материалистическими рамками».

Учебник пока не получил гриф Министерства образования и науки о допущении к его использованию на уроках биологии в школе. Но судя по тому, что начиная с 2005 года выходит его третье издание, автору очень хочется, чтобы школьники получали представление о живой природе именно с его подачи. На обложке значится имя редактора — академика РАН Юрия Алтухова, учебник открывается его предисловием. Юрия Петровича, к сожалению, уже не спросишь (академик РАН, бывший директор Института общей генетики умер в 2006 году), точно ли приведены приписываемые ему слова:

«За последние 10 лет мои представления о мире и человеке претерпели коренные изменения и привели к твердому убеждению в том, что наш мир — результат высшего творческого замысла. Сложность, комплексность, саморегуляция в мире живого таковы, что неизбежно приходишь к заключению о наличии Плана — и, следовательно, места для случайности не остается».

Перед автором учебника стояла практически невыполнимая задача: ему надо было постараться поместить на страницах учебника достаточный объем биологических знаний, чтобы не заслужить упрека в несоответствии современным образовательным стандартам, но в то же время скрестить эти знания с православной идеологией.

Современным креационистам неприлично казаться невеждами. Но в этих попытках автор то и дело терпит крах. Сшивки научных знаний с православной идеологией выполнены грубо и небрежно, все швы «белыми нитками» торчат наружу.

Впечатление от учебника сильно разнится в зависимости от того, на какой странице его открыть. Начальные разделы, посвященные биологическим макромолекулам — белкам, нуклеиновым кислотам, метаболизму, строению и функции клетки, достаточно информативны для старшеклассников, и на первый взгляд ошибок там нет. Современные креационисты не отвергают молекулярную генетику, а пытаются встроить ее в свое мировоззрение. Так что читатель узнает про генетический код, триплеты, стоп-кодон и рамку считывания, промоторы и терминаторы, экзоны и интроны, получит понятие о регуляции активности генов, об альтернативном сплайсинге и т.д.

Все бы хорошо, если бы в тексте, как вставные зубы, вдруг не возникали следующие пассажи: «Для современных ученых удивителен сам факт функционирования этой сложной системы в организме. Возможность же ее самопроизвольного появления многие исследователи абсолютно исключают. Познание внутриклеточных процессов приводит к мысли о Создателе».

То есть сложность устройства вызывает не стремление понять, а удивление. Сложно — значит, не обошлось без Творца. Однако у автора почему-то не вызывает удивления, что, исходя из Книги Бытия, все многообразие жизни Бог создал за два дня, а поскольку перечисленные молекулярно-биологические основы жизни в полной мере относятся к растительному миру, значит, уже на третий день (создание растений) все в основном было придумано. Осталось кое-что доделать, чтобы населить Землю рыбами и птицами (день пятый), а потом зверями (день шестой), и чтобы успеть до выходных; в тот же день Бог создал человека, хотя мог бы для такой великой миссии выделить и отдельный день.

Шестоднев автор понимает исключительно буквально, как шесть суток продолжительностью 24 часа каждые, в отличие от некоторых креационистов, считающих, что библейские дни следует понимать метафорически и, значит, можно их растянуть до миллионов и миллиардов лет.

Стиль, которым написан учебник, скачет от наукообразия к примитивизму. Кое-какие вещи автор пытается излагать научно. Например: «Три кодона не кодируют ни одной из аминокислот, их называют бессмысленными (nonsense-кодонами), или стоп-кодонами: ими матрица белка на мРНК заканчивается. Последовательность нуклеотидов мРНК, начинающаяся с инициирующего кодона и заканчивающаяся одним из стоп-кодонов, называется кодирующей рамкой гена, или открытой рамкой считывания (ОРС)». Но очень легко он сползает с нейтрального стиля изложения фактического материала на высокопарно-чувствительный, присущий плохим детским книжкам, но уж никак не учебникам для современных старшеклассников: «Наш повседневный опыт печально свидетельствует о том, что все живое подвержено смерти. Существа болеют, старятся и, наконец, умирают. У многих жизнь еще более короткая: их съедают хищники». С трудом можно себе представить, что и то и другое написано одним человеком. Кстати, автор везде употребляет слово «существа» вместо нейтрального «живые организмы», и об эти существа как-то все время спотыкаешься.

Периодически Вертьянов впадает в назидательный стиль, который абсолютно неуместен при донесении информации до старшеклассников: «Неумеренное винопитие и другие излишества, искажающие в человеке образ Божий, всегда считались Православной церковью немалым грехом». Это после сообщения о влиянии факторов среды, в том числе алкоголя, на развитие организма. Или такой пассаж:

«По мнению православных ученых, в качествах многих животных Творцом заложен понятный для человека назидательный смысл. Лев напоминает о высшей власти, голубь — о нравственной чистоте, орел может служить образом духовного парения над житейской суетой. Маленький муравей олицетворяет трудолюбие, огромный динозавр — слепую силу, обезьяна — бездуховную человеческую личность».

К рассуждениям о смерти имеется примечание: «Священное Писание и творения святых отцов пронизаны мыслью о том, что смерть и тление не были сотворены изначально, а вошли в мир вследствие грехопадения первого человека». Значит, до грехопадения Адама животные на Земле не умирали, ну а после него все пошло в разнос: «Существа пожирают друг друга, гибнут от болезней, чрезмерно низких или высоких температур, им не хватает корма. Такая дисгармония в природе, если следовать Писанию, была не всегда, а появилась в мире после грехопадения первых людей в раю. Мир был сотворен «хорошо весьма» (Быт. 1,31). В Писании сказано, что до грехопадения человека не было смерти и все существа питались растительностью».

Сразу возникает вопрос: а как же всем хватало ресурсов до грехопадения — когда была полная идиллия и животные не умирали, а хищники не охотились на жертв? Этим вопросом автор не озадачен, зато он пытается доказать, что хищники когда-то не были хищниками.

«Косвенным доказательством такой возможности могут служить признаки некоторых животных. Так, панда может показаться грозным хищником. У нее острые зубы и когти. Трудно поверить, что этот зверь питается в основном бамбуком (не в основном, а исключительно бамбуком, причем недавно биологи выяснили, почему: у панды нет рецепторов к вкусу мяса, ей просто «невкусно»). Пищеварительная система льва настроена на свежее мясо, но в кризисных ситуациях львы могут питаться и овощами […] Возможно, сок древних растений содержал больше белков, и комары успешно размножались без крови». Убедились? Нет? Тогда дальше: «В первозданном мире функция средств нападения была, вероятно, иной. С тех пор как первый человек внес разлад и смерть в первозданный мир, одни животные стали хватать и поедать жертвы, а другие — прятаться и убегать. Можно предположить, что инстинкты животных переменились вследствие изменений в функционировании генов и соответствующих им изменений в обменных процессах. Хищники стали охотиться, а остальные животные испытывать страх перед ними. Возможно, в зубной и пищеварительной системах хищников произошли существенные изменения».

Интересно, что в разделе про экологию Вертьянов придерживается другой концепции и доказывает полезность и необходимость хищников: «Взаимодействие «хищник – жертва» — один из главных факторов саморегуляции биоценозов», «Отсутствие хищников также может оказаться неблагоприятным для жертв, бесконтрольное размножение которых сопровождается поеданием всех кормов, и тогда голод катастрофически сокращает численность популяций жертв интенсивнее любых хищников». Видимо, автор уже забыл, что писал раньше. Одно из двух: или хищники появились в наказание всей природе за грехи первого человека, или хищники необходимы для существования биоценозов, и тогда непонятно, почему Творец не создал их с самого начала.

Камнем преткновения в дискуссиях с креационистами, естественно, служит вопрос о происхождении человека. Переходя к нему,

автор прежде всего обращает внимание на то, что «как повествует Библейская Книга Бытия, первые люди жили по 800–900 лет», и «примерно за четыре поколения продолжительность жизни постепенно сократилась втрое». Ну а затем – и в десять раз.

Объясняя причины, автор ссылается на предположения Ю.П. Алтухова, что «столь длительная жизнь обеспечивалась тем, что практически все гены у первых людей были представлены доминантными аллелями (вспомним, что рецессивные аллели являются мутантными формами нормально функционирующих доминантных аллелей)... С увеличением гетерозиготности по генам, кодирующим ферменты, организмы быстрее созревают и быстрее старятся. Долголетие людей увеличивается с падением гетерозиготности». На самом деле все ровно наоборот: многократно показано, что гетерозиготность положительно влияет на жизнеспособность, а снижение генетического разнообразия в популяциях животных или человека всегда идет во вред.

Обидное для человека сокращение продолжительности жизни по сравнению с Адамом и Мафусаилом, впрочем, получает объяснение, которое, вероятно, должно служить нам утешением. «Если мы, современные люди, много болеем и рано умираем, но все же забываем о жизни вечной, то насколько мы жили бы легкомысленнее, если бы обладали крепким здоровьем и тысячелетней жизнью, а тем более бессмертием? Временная смерть нашего тела — преграда греху, защита от вечной смерти души». Так что спасибо можно сказать и согрешившему Адаму, и еще более грешившим его потомкам.

Родство человека с животными решительно отвергается.

Но тут автор встает перед сложной задачей: как объяснить многочисленные находки ископаемых предков человека? Это ведь не палеонтологические переходные формы, о которых обывателю мало что известно, — про австралопитеков, эректусов, неандертальцев знают даже дети, их уже не спрячешь. И здесь автор применяет очень любопытный прием. Чтобы не допустить мысли об эволюции человека, надо одни ископаемые находки объявить обезьянами, другие — людьми, такими же, как мы с вами.

Так, австралопитеки и более ранние рамапитеки объявлены просто обезьянами, без всяких признаков «перехода к человеку».

Австралопитекам автор отказывает в прямохождении, в использовании орудий. Homo habilis — человек умелый, с его точки зрения, тоже ни к каким гоминидам не относится. Значительное увеличение мозга можно проигнорировать. Найденные орудия олдувайской культуры? А может быть, они и не им вовсе принадлежали. А вот Homo erectus повезло, их признали людьми: прямохождение, орудия ашельской культуры — все при них. «По всей видимости, эректусы обладали членораздельной речью: соответствующие признаки черепа у них несравненно более выражены, чем у хабилисов, и близки к нашим» — это дезинформация, по признакам черепа антропологи не могут сделать однозначного заключения о наличии или отсутствии речи у древних людей, этот вопрос остается одним из самых спорных. Автор же утверждает, что эректусы — это вымершие сапиенсы и практически ничем не отличались от нас. Что же до внешнего вида, то «крупные зубы, тяжелые надбровные дуги, значительный рельеф в области крепления мышц формируются при питании грубой пищей и не имеют отношения к происхождению от обезьяноподобного предка».

Что касается неандертальцев, то признаки строения их тела объясняются всего лишь приспособленностью к суровым условиям внешней среды. И вообще, к старости все мы станем неандертальцами:

«Антропологи указывают, что с достижением преклонного возраста у людей развиваются «неандертальские» черты: тяжелые надбровные дуги, удлиненный свод черепа и т.д. По мнению антрополога Е.Н. Хрисанфовой, неандертальский комплекс ограничен лишь обменно-гормональными особенностями».

И опять: «Согласно данным современных исследований, неандертальцы не уступали современному человеку по всем двигательным, интеллектуальным и речевым способностям». Про речевые способности откровенная ложь, антропологи до сих пор не могут однозначно решить, говорили ли неандертальцы. А в том, что геном неандертальцев довольно сильно отличается от генома современного человека, так это ДНК с течением времени испортилась, говорит Вертьянов.

«Совершенно правомерно заключить, что обезьяны всегда были обезьянами, а люди — людьми! Человек не произошел от животного. Исследования показывают, что он появился на Земле сразу в своем человеческом виде», — с гордостью заключает автор.

Получается, что раз право первых людей признано за эректусами, то Адам и Ева должны быть представлены в виде пары питекантропов. Только почему-то их не в таком виде рисуют.

Последний раздел учебника посвящен экологии. В нем доказывается необходимость сохранения животных и растений, как всех тварей Божьих на Земле. Эти наставления выглядят лицемерно в контексте того, что «жизнь окружающих человека существ поставлена Творцом в зависимость от жизни царя — человека». Природа и так натерпелась от того, что человек навязывает ей свое господство.

На второй станице обложки учебника приведены отзывы на него нескольких ученых-биологов. Естественно, все они хвалят учебник за всяческие достоинства.

«Эта фраза выдернута из моего отрицательного заключения, которое я писал в 2005 году, когда этот учебник подавался для получения грифа Минобразования о допущении в качестве учебного пособия в школах. Поскольку в рецензии надо хоть что-то похвалить, я написал несколько положительных слов, но наряду с этим отметил, что: а) учебник содержит массу фактических ошибок и б) совершенно неприемлема его православная идеология. Что они там в церкви проповедуют — это их дело, но школьников надо учить научным знаниям. Моя рецензия была отрицательной, так же как и рецензия В.А. Ткачука. Не спросив разрешения у нас,

Вертьянов выдернул какие-то фразы из наших рецензий и поместил на обложку учебника. Я считаю, что он ведет себя просто неприлично», —

пояснил корреспонденту «Газеты.Ru» Александр Рубцов, доктор биологических наук, замдекана по науке биологического факультета МГУ.

«Это было в 2005 году, Вертьянов мне посылал свою книгу, я написала, что категорически не согласна с разделом «Происхождение человека», остальные разделы я не смотрела. Моя рецензия была отрицательной. Тем не менее Вертьянов поместил под моим именем положительный отзыв на обложке книги. Кроме того, он назвал меня членом-корреспондентом РАН, хотя я никогда не имела этого звания. Я много раз писала ему с требованием убрать мое имя из учебника, но ответа не получила», — рассказала Эльза Хуснутдинова, профессор Института биохимии и генетики Уфимского научного центра РАН, академик Академии наук Республики Башкортостан.

Корреспондент «Газеты.Ru» попыталась выяснить, как в России обстоит дело с учебниками биологии.

Мария Багоцкая, учитель биологии в частной гимназии «Утро», утверждает, что плохо. «Я пишу собственные конспекты для уроков. Что касается учебников, то хорошие учебники выходят под авторством М.Б. Беркинблита» (авторы учебников биологии для 6- 9 классов — М.Б. Беркинблит, С.М. Глаголев, В.В. Чуб и др.; к сожалению, учебник для 10 класса этих же авторов выходил только в 1999 году). В 2005 году вышел учебник биологии для 10–11 классов авторов: А.А. Каменский, Е.А. Криксунов, В.В. Пасечник.

«В общей биологии, которую я преподаю, принято ругаться на учебники, и это до некоторой степени обоснованно, потому что написать хороший учебник трудно, — рассказал Илья Лебедев, преподаватель биологии в частной школе «Муми-Тролль». — Сейчас наиболее распространен учебник для 10–11 классов под общей редакцией Д.К. Беляева и Г.М. Дымшица, его переиздают каждый год. На мой взгляд, в нем довольно сложно изложена молекулярно-биохимическая тема, но ляпов там нет. Но самым лучшим и современным считается переводной учебник Грина, Стаута, Треура в трех томах. Я сам им пользуюсь для подачи некоторых тем, а что-то даю сам, без учебника».