Как Россия теряет союзников в Азии
Кто может покинуть правительство

«У людей есть свойство – быть любопытными»

Лауреат премии Мильнера Александр Поляков о практической пользе тяги к познанию, материальных проблемах и умных аспирантах из МФТИ

Александра Борисова, Николай Подорванюк (Женева) 22.03.2013, 10:28
Александр Поляков: «Меня всегда интересовало, что такое время, откуда оно берется» Harold Cunningham/AFP/Getty Images
Александр Поляков: «Меня всегда интересовало, что такое время, откуда оно берется»

Лауреат премии Юрия Мильнера по фундаментальной физике Александр Поляков, награжденный за открытия в области теории поля и теории струн, рассказал «Газете.Ru» о практической пользе тяги к познанию, проблемах, которые решит премия, и способных аспирантах из МФТИ.

— Вы ожидали, что получите премию?

— Я понимал, что есть такая возможность, но я считал ее очень маловероятной. Я понимал, что вероятность — не ноль, но я абсолютно не ожидал, что я ее получу.

— А что изменится в вашей жизни?

— Немного. Просто решатся какие-то жизненные проблемы, будет легче существовать.

— Фундаментальная физика — непростая тематика для объяснения «на пальцах». А в чем ее важность?

— У людей есть свойство — быть любопытными, хотеть больше узнать — и о жизни, и о мире, который их окружает. Как бы это объяснить... Я уже слегка ошалел от всех этих вопросов (смеется). Меня всегда интересовало, что такое время, откуда оно берется. И я не один такой. Большую часть людей это не интересует, но есть какая-то группа людей, для которых такого типа вопросы очень важны. Что значит — время? Откуда оно берется? Будет ли оно, если мы уйдем на какие-то очень маленькие расстояния? Там пространство такое, как мы его себе представляем, или оно совершенно другое? Например, воздух кажется нам сплошным, а на самом деле он состоит из молекул.

Может быть, время и пространство тоже не сплошные?

А, может, они — что-то третье, что мы до сих пор себе представить не можем? Насколько это все важно и нужно — это вопрос того, что имеется ввиду под словом важно. Важно ли это для нормальной практической жизни? Возможно, но не это главное. Стандартный ответ, подтвержденный историей, состоит в том, что обычно, когда люди работают на каком-то очень высоком уровне, пытаясь узнать очень эзотерические вещи, они разрабатывают методы, которые используются в обычной жизни.

Таких примеров много: электричество, интернет, и я уж не говорю про всякую мерзость вроде разного рода бомб.

— Ваши достижения можно объяснить простым языком для наших читателей?

— Что-то можно, что-то нет. Смысл каких-то работ — да, можно описать простым языком. Например, идею о том, что вакуум в нашем мире весьма сложно устроен. В нем все время вспыхивают некие объекты, которые назвали инстантонами. И вот эти вспыхивающие объекты определяют поведение кварков и других составных частиц материи. Эта картина вспыхивающих флуктуаций вакуума — это одна из работ, которых я делал в 70-е годы. Цель была в том, чтобы понять то, что называется конфайнментом кварков — когда кварки соединяются некими струнами. Это начало истории, дальше это все развивалось и усложнялось. Это один пример.

Другой пример — это аналогия между тем, что называется фазовые переходы, критические явления (нечто вроде закипания чайника) и явлениями в микромире. Оказывается, теория этого закипания очень близка к некоторым вопросам теории элементарных частиц. Такое соединение двух очень далеких областей дает интересные результаты.

Мне всегда доставляет удовольствие, когда я вижу такие дальние связи, и многим другим физиками — тоже.

— Ваши научные связи с Россией сейчас тоже дальние?

— Довольно дальние, да. Там осталось некоторое количество моих коллег и друзей, с которыми у меня очень хорошие отношения. И вторая связь с Россией — это то, что, к моему удивлению, до сих пор замечательные студенты приходят к нам в Принстон из Московского физико-технического института, мы берем их к себе в аспирантуру.

— Почему «к удивлению»?

— МФТИ был замечательный институт, гениальный совершенно. Его начинали Капица, Ландау – великие люди. Потом там работали многие выдающиеся ученые, но потом они стали разъезжаться, и у меня было опасение, что, соответственно, уровень студентов упадет. Но, слава богу, пока он, может быть, и упал немножко, но не очень сильно. Сразу видно — талантливые ребята, очень хотят поступить в аспирантуру. Мы их с большим удовольствием берем, и, как правило, ошибок не было.