Второй день подряд глава Роскосмоса Владимир Поповкин делает громкие заявления. Накануне генерал говорил, что если бы сообщения СМИ о драке с его участием были правдой, то он немедленно подал бы в отставку, и высказал мнение, что Россия не должна надрывать силы ради первенства в космосе. В пятницу же Поповкин рассказал о некоторых российских космических проектах ближайшего будущего.
Поскольку в одиночку ESA тяжело справиться с такой сложной миссией, возникла возможность участия в проекте России.
Сначала европейцы обратились к России с просьбой предоставить носитель, на что российская сторона заявила, что хотела бы полноправного участия в проекте.
В пятницу Владимир Поповкин назвал три условия присоединения России к проекту ExoMars. Первое условие заключается в том, что ракета-носитель будет учитываться как российский взнос в проект. Второе — российская сторона поставит на аппараты научную аппаратуру взамен американской, которой уже точно не будет. Наконец, все научные результаты должны быть интеллектуальной собственностью и Европейского космического агентства, и Российской академии наук.
Глава Роскосмоса заявил, что если глава ESA Жан-Жак Дорден согласится с этими тремя принципами, тогда можно будет обращаться в правительство Российской Федерации для получения санкций на участие в проекте.
Договоренность с главой ESA может быть достигнута уже на следующей неделе, во время визита Дордена в Москву.
Поповкин отметил, что часть расходов российской стороны на проект может быть покрыта за счет страховки от «Фобос-грунта»: Роскосмос должен получить 1,2 миллиарда рублей в качестве страховых выплат за потерю этой автоматической межпланетной станции. «У нас есть резерв — тот миллиард с лишним, который у нас как бы внебюджетный теперь, средства от страхования. Конечно, мы сразу направим его на эти цели», — сказал глава Роскосмоса.
Затронул Поповкин и тему «Фобос-грунта». Он заявил, что проект может быть повторен только в том случае, если ученые убедительно покажут, что он сможет дать действительно ценные научные данные, которые будут актуальны ко времени возможного осуществления этой миссии. «Мы сегодня... просим их (ученых) еще раз на совете РАН по космосу посмотреть актуальность, — рассказал Поповкин. — Ведь про «Фобос-грунт» говорили, что это актуально, в 2000 году. Это в 2018 году актуально? Мы очень много узнали о Фобосе с помощью различных методов. Проект повторной миссии, может быть, нужен, но тогда нас спросят, в каком виде, что мы еще не познали.
Мне важна не материальная основа, чтобы ИКИ (Институт космических исследований РАН) жил материально хорошо, а мне важно, что мы получим нового...
Свое продолжение может получить и другой проект, более успешный, чем «Фобос-грунт», правда, менее «космический», — «Марс-500». Владимир Поповкин заявил, что подобный эксперимент можно будет провести на Международной космической станции через пять-шесть лет.
Он рассказал, что Роскосмос договорился с NASA и ESA о начале подготовки эксперимента по моделированию межпланетного полета «Марс-500» в условиях космоса.
«По нашим прикидкам, чтобы все проработать и понять, чем там заниматься космонавтам, где они должны находиться, в каком режиме, то ли изоляционно их поместить, то ли чтобы вместе с основным экипажем они взаимодействовали. Я думаю, что готовность к такому полету будет к 2017—2018 году», — сказал Поповкин. Ранее руководитель программы МКС в NASA Майкл Саффредини сказал, что эксперимент желательно провести «до окончания планового срока работы МКС», то есть до 2020 года. «Еще слишком рано строить предположения, но, скорее всего, это произойдет не раньше чем через два-три года», — сказал тогда Саффредини.
«Я вижу, какие люди приходят сейчас в отрасль. Я беседую с выпускниками. Там знаний на порядок меньше, чем мы выпускались.
Я до сих пор могу любой интеграл взять, любой! Это долбили в школе и в институте, в академии, вбили», — сказал Поповкин.
Он отметил, что молодые специалисты, приходящие в отрасли, зачастую не знают основ высшей математики, и добавил, что сейчас создается консорциум вузов, готовящих специалистов для космической отрасли, студенты которых в ходе учебы могли бы знакомиться с особенностями работы космической отрасли.
«Мы их тянем на предприятия, чтобы хоть с третьего курса их начать учить. Чтобы, когда он пришел, он понимал, чем занимается предприятие. Это не так все просто», — сказал глава Роскосмоса.
