Чтобы видеть, мозг не нужен

Потерявший зрение человек способен узнавать выражения лиц и обходить препятствия

Полностью ослепший пациент Т., неспособный из-за повреждения мозга осознанно видеть, легко узнаёт выражение лиц окружающих и ориентируется в пространстве. Видеосвидетельство необычных способностей представили голландские нейрофизиологи. Они полагают, этот случай в очередной раз доказывает, насколько пластично устроен человеческий мозг.

Последнее десятилетие в неврологии стало настоящей эпохой «переоткрытий и подтверждений»: информация о функциях отдельных структур мозга, которую патологоанатомы и нейрохирурги десятилетиями собирали по крупицам, теперь доступна в «легкоусвояемой» форме фМРТ.

Но как бы нейробиологи ни изощрялись в постановке экспериментов на крысах, обезьянах или птичках, самые интересные случаи все равно приходят из клинической практики. Беатрис де Гелдер из голландского Тилбургского университета и соавторы публикации в Current Biology

описали пациента, способного «видеть» без самой важной части зрительного анализатора – зрительной коры обеих полушарий.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "click": "on",
    "id": "2438002",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "uid": "_uid_2916492_i_1"
}

Больной Т. полностью потерял способность видеть из-за двух инсультов, «уничтоживших» за 36 дней до эксперимента нейроны зрительной коры – анализирующей части «зрительной системы». Сетчатка глаза, также как и зрительный нерв сохранны, что позволяет ему регистрировать свет, но не дает возможности различать объекты: он не смог распознать ни цвет, ни форму, ни размеры или ориентацию помещаемых перед ним на разное расстояние объектов. В зрительных экспериментах, где предлагалось выбрать один из двух вариантов, срабатывала теория вероятности – к сожалению для пациента, он угадывал только 50%.

Кстати, способность каким-то образом почувствовать цвет «невидимого» объекта недавно была показана другим пациентом, повреждение мозга которого оставило для мужчины невидимым часть нормального «поля зрения».

Зато он справился с двумя другими задачами, требующими, казалось бы, куда более сложного анализа: во-первых, он реагировал на выражение лица исследователей, а во-вторых – смог самостоятельно пройти через коридор, заставленный объектами разной формы и размеров. При этом месяц, прошедший после второго инсульта, он передвигался или с чьей-то помощью, или с белой тростью в руках. К сожалению, в статье отсутствует описание ощущений больного с его собственных слов.

Гелдер не стала искать у пациента экстрасенсорных способностей, объяснив это «замыканием» импульсов от сетчатки на подкорковом уровне.

Но вот с точной локализацией управляющих нейронов возникла небольшая проблема. Зрительная информация в виде отдельных импульсов от сетчатки у здорового человека сначала направляется на нейроны «четверохолмия», из которых уже идет к коре. Там же, судя по всему, и происходит «переключение» на другие центры.

Младенцы видят мир по лицам взрослых

Маленькие дети способны не только распознавать эмоции на лицах, но и использовать их для познания мира весьма оригинальным способом. Если «взрослый» смотрел на новый для ребенка объект с выражением страха на лице, то и ребёнок начинал его бояться.

Стефани Хёхл и её немецкие и американские коллеги, опубликовавшие свою работу в PLoS ONE, предприняли попытку опровергнуть традиционную точку зрения, согласно которой первый возможности социальной интерпретации появляются у детей в возрасте 12 месяцев.

Для этого они демонстрировали маленьким детям фотографии, на которых взрослые изображали на лице разные эмоции, глядя в сторону новых для детей предметов. Помимо усиления внимания к объекту из-за того, что на него смотрит взрослый, психологи смогли зарегистрировать различия в восприятии объектов с помощью электроэнцефалографии.

Одни и те же объекты воспринимались по-разному в зависимости от выражаемой эмоции, и как предполагается – подобно «опытным взрослым». Эта работа ещё раз подтверждает важность мимической составляющей в воспитании детей, особенно когда дело касается познания мира.

А вот найти эти самые центры при ходьбе по коридору пока не представляется возможным, ведь для функциональной магнитно-резонансной томографии необходимо как минимум «зафиксировать» исследуемого. Если исследования продолжатся, то Гелдер наверняка изыщет способ найти эти самые «короткие пути», а пока ей остается только осторожно корректировать учение Павлова об анализаторах, согласно которому должны быть три составляющие: регистрирующая, проводящая и обрабатывающая («проекция сенсора»).

Сейчас ученые ищут возможность перевести это «пока не до конца изученное чувство» в более осознанную форму.

О других планах авторы исследования пока рассказывать не стали, как минимум из этических соображений. Но если им удастся найти спонсора, пациент Т. наверняка получит очень интересную работу на несколько лет вперед, тем более что для него не всё потеряно.