Если придерживаться современной теории эволюции, нашим сегодняшним видом мы немало обязаны самым далеким предкам. Не исключено, что если бы природа выбрала бы для выхода на сушу не ту рыбу, которую выбрала, а какую-то другую, то современные звери и птицы выглядели и чувствовали себя сейчас совсем по-другому.
Животные покорили сушу 380—360 миллионов лет назад. Новое исследование уникальных окаменелостей показывает, что делали они это очень медленно, и природа не раз оказывалась в эволюционном тупике. Сколько раз ей приходилось начинать эволюцию заново — покажут будущие находки.
Сторонники креационистской версии происхождения живых организмов и человека часто обвиняют теорию эволюции в несостоятельности. В качестве одного из главных аргументов они до сих пор используют отсутствие переходных форм между различными семействами животных. Одна из статей, опубликованная в последнем выпуске журнала Nature, способна если и не поставить точку в бесконечном споре между естеством и божественным началом, то, по крайней мере, лишить креационистов одной из точек опоры.
Неполный скелет животного, описанный группой ученых из Латвии, Швеции и Великобритании, позволяет заключить, что ископаемый образец, извлеченный на поверхность на территории современной Латвии, есть не что иное, как одна из самых ранних форм четвероногих обитателей суши. Кроме того, сравнение новых особенностей строения тела Ventastega curonica показало, что диверсификация родов покорителей земной тверди состоялось много раньше, чем считалось до сих пор.
Переход из воды на сушу произошел в конце девонского периода, между 360 и 380 миллионами лет назад, и потребовал множества изменений в строении организм рыб. Выявлением и восстановлением хронологии этих событий палеонтологи уже и занимаются порядка двадцати с лишним лет. К сожалению, скудность и фрагментарность ископаемых свидетельств до сих пор не позволяют поставить точку в этом вопросе.
Вид ископаемого животного, впервые открытый в 1994 году и названный Ventastega curonica, был заново описан в работе Пера Альберга из Университета Упсалы в Швеции и его коллег. Обнаруженный набор окаменелостей наверняка может считаться на сегодняшний день лучшим образцом одной из самых ранних переходных форм от морских обитателей к сухопутным. Ученым достался череп с хорошо сохранившейся черепной коробкой, часть плечевого пояса и тазового сустава, которые позволяют провести достаточно достоверную реконструкцию всего скелета животного.
Ventastega curonica представлял собой животное, достигавшее от одного до трех метров в длину, обладал выраженными конечностями, которые, судя по строению плечевого пояса, заканчивались отдельными пальцами. Случайно встретив это животное на мелководье, человек наверняка смог бы принять его за крокодила, однако, сохранив спокойствие и присмотревшись как следует, увидел бы спинной плавник, который все еще сохранился у этого вида тетраподов.
По мнению ученых, полученный образец заполняет собой эволюционную брешь вслед за семейством лопастеперых рыб Tiktaalik roseae.
Останки этого вида рыб, живших примерно 385 миллионов лет назад, говорят о том, что они имели четыре конечности, заканчивающиеся плавниками; вероятно, эти плавники помогали ранним предкам четвероногих передвигаться по болотам или мелководью. Следующей за Ventastega ступенью развития является род Acanthostega, имеющий более выраженные конечности, заканчивающиеся пальцами. Эти тетраподы уже были способны к полноценной ходьбе по суше.
Ventastega и Acanthostega жили примерно в одно и то же время — 365 миллионов лет назад, однако в отличие от более прогрессивного вида Acanthostega Ventastega имеет ряд весьма примитивных признаков. Например, подобающее ящерам строение нижней челюсти дополнено свойственным рыбам строением зубов. Многие другие детали строения черепа Ventastega, такие как менее выраженное, чем у Acanthostega, увеличение размера глаз и носа по сравнению с рыбами и лишь намеченное сужение черепа, позволяют ученым отнести этот вид к одной из тупиковых ветвей развития четвероногих обитателей суши.
Кроме того, к этому времени Земля знала еще несколько видов переходных звеньев между рыбами и земноводными, обладающих иными, более развитыми чертами строения тела. А значит, разделение тетраподов на классы и порядки могло начаться уже на стадии выхода рыб на сушу — гораздо раньше, чем прежде предполагали ученые.
Многие специалисты, среди которых и Нейл Шубин, биолог из Чикагского университета, помогавший описать вид Tiktaalik roseae, уже сошлись во мнении, что данная работа ученых ценна именно тем, что позволяет лучше понять взаимосвязь и последовательность различных эволюционных переходов.
этой переходной форме мы обязаны шеей, строением черепа и даже стремечком — одной из трех слуховых костей.
Естественно, достоверно неизвестно, произошли ли наземные позвоночные от древнего «обитателя» острова Элсмир Tiktaalik roseae, тем более что за право называться «самым главным» переходным звеном с канадским «налимом» (именно так название tiktaalik переводится с языка инуктитут) борется и латвийский пандерихтис. Но это не мешает палеонтологам прослеживать возможные эволюционные связи, основанные, в первую очередь, на сходстве скелетов.
род ископаемых лопастепёрых рыб из позднего девона, имевших много общих черт с четвероногими. Название происходит от слова «налим» на языке инуктитут. Ископаемые останки были обнаружены в 2004 году на острове Элсмир (территория Нунавут, север Канады). Тиктаалик является переходным звеном между рыбами и наземными позвоночными. Он обладает жабрами и чешуей, но при этом легкое, строение суставов конечностей, шейного отдела и уха роднит его с наземными.
Накопив более чем за десяток экспедиций достаточно материала, ученые предприняли попытку бережно освободить окаменелости от окружающей породы, и это им удалось. В руках у палеобиологов оказалось несколько не просто черепов, а даже отдельных «костей», если так можно назвать превратившиеся в камень за 375 миллионов лет части скелета рыбы.
Как отмечают авторы работы, прежде превращение шеи и черепа считалось очень быстрым процессом, поскольку у нас не было данных о переходных вариантах. Тиктаалик отлично заполнил и эту нишу.
Притом переходный вид обзавелся не только вытянутым и уплощенным черепом, более удобным для ползания, но и первым прототипом шеи.
Хотя даже у земноводных шейный отдел позвоночника недостаточно развит, эти несколько позвонков для жизни на суше куда удобнее, чем тот монолитный комплекс, который был у рыб. Поскольку последние перемещаются в трехмерном пространстве, то для них гораздо проще полностью развернуться и сразу же начать погоню за очередной жертвой, чем регулярно «оборачиваться». Кроме того, «цельность» черепа, челюстей и используемых для вентиляции жабр костей, обеспечивает дополнительную защиту, если вдруг хищник сам становился жертвой.
C выходом на сушу необходимость в жабрах отпала, а вот без подвижной шеи стало не обойтись.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 3,
"picsrc": "Тиктаалик отлично заполняет нишу между Eusthenopteron foordi и Acanthostega gunnari // Реконструкция Каллиопи Монойиоса, Чикагский университет",
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_2857961_i_3"
}
Вместе с этим соединявшая вместе череп, челюсти и жаберные кости гиомандибула значительно уменьшилась в размерах, превратившись в стремечко, до определенного времени остававшегося единственной слуховой косточкой среднего уха.
Конечно, это отнюдь не является безоговорочным доказательством ни того, что амфибии произошли от рыб, ни того, что промежуточным звеном был именно тиктаалик. Но как отметил в интервью National Geographic соавтор работы Джейсон Даунс, это «подтверждает предсказательную силу палеонтологии … – самое удивительное в тиктаалике то, что в нем нет ничего удивительного».
