От астероидов не скрыться

Проблема астероидной опасности через 100 лет после Тунгусского события

Лектор: (none) 30.06.2008, 22:17
blogspot.com

Взрыв над тунгусской тайгой 30 июня 1908 года убедил человечество в реальности космической угрозы. Ровно через 100 лет директор Института астрономии РАН, член-корреспондент Академии наук Борис Михайлович Шустов рассказывает о текущем состоянии дел с проблемой астероидной опасности - как с научной точки зрения, так и с практической, как в мире в целом, так и в России в частности.


Ранним утром 30 июня 1908 года над безлюдными районами сибирской тайги в верховьях реки Подкаменная Тунгуска произошло событие, ничего подобного которому не сохранилось в памяти человечества. Сильнейший удар сотряс небо, а учёные сразу заговорили о падении огромного «Тунгусского метеорита».

В преддверии столетнего юбилея Тунгусского явления в Москве прошла международная конференция «100 лет Тунгусскому феномену: прошлое, настоящее и будущее», организованная Институтами астрономии и динамики геосфер РАН, Государственным астрономическим институтом имени Штернберга МГУ и Комитетом по метеоритам Академии наук.

Как продемонстрировала конференция, на которую съехались ведущие специалисты по Тунгусской катастрофе со всего мира, и через 100 лет мы ещё далеки от окончательного понимания причин мощнейшего взрыва, повалившего деревья на площади более двух тысяч квадратных километров и опалившего ветви на деревьях в радиусе десяти километров от эпицентра события. Огромного метеорита так и не нашли, а учёные не могут сойтись ни в оценках выделившейся энергии, ни в мнениях о природе взорвавшегося тела, ни тем более - во взглядах на его происхождение.

Тем не менее, это событие точно преподнесло важный урок, усвоить которое человечество впервые в своей истории оказалось способно. Случись столкновение несколькими часами позже, и вместо безлюдной тайги эпицентром взрыва могли стать Петербург, Стокгольм или Осло, которыми к траектории небесного тела повернулась бы Земля. В этом случае ущерб измерялся бы не миллионами поваленных деревьев, а миллионами человеческих жизней. Пусть и не сразу, человечество поняло: опасность, исходящая с неба, - реальна.

Рассказать о текущем состоянии проблемы астероидно-кометной опасности и её предотвращения «Газета.Ru» попросила директора Института астрономии РАН, члена-корреспондента Российской академии наук, председателя Экспертной рабочей группы по проблеме астероидно-кометной опасности при Совете по космосу РАН Бориса Михайловича Шустова.

Борис Михайлович, какой урок усвоило человечество на примере Тунгусского явления? Как изменилось его восприятие за прошедший век?

Если сто лет назад, Тунгусское явление рассматривалось в России и в мире в целом, как некоторая случайность, то сейчас пришло понимание, что, на самом деле, это достаточно часто происходящие в истории Земли события, которые могут существенно повлиять на развитие человечества. Прежде всего, из-за того, что такие события, будь они частыми, могут нанести человечеству весьма ощутимый, и совершенно неприемлемый - и в наше время, и тем более в будущем - ущерб. Сейчас Тунгусское событие рассматривается просто как одно из реальных подтверждений того, что астероидно-кометная опасность - это не предмет изучения каких-то «яйцеголовых учёных», занимающихся фундаментальной наукой. Астероидно-кометная опасность - предмет заботы всего человечества.

Насколько часто происходят такие явления?

Вот как раз на этой конференции были представлены очень интересные результаты на этот счёт. Сто лет назад считалось, что Тунгусское событие - вообще что-то уникальное. Пять лет назад частота оценивалась как одно событие где-то раз в 300 лет. На прошедшей конференции американский специалист по моделированию кометных ударов Марк Бослоу представил доклад, в котором показал, что эффект, который произвело Тунгусское событие, был произведён гораздо более мелким телом, чем считалось раньше. Мелких тел больше, и поэтому частота таких событий оценивается уже, как раз в 100 лет, или может быть даже чаще.

На чём основаны оценки частоты?

Сейчас есть несколько методов. Один из них - это наблюдения тел, оценки их распределения по размерам. Мелких тел больше, и астрономы могут оценить, скажем, во сколько раз больше в Солнечной системе тел размером вдвое меньше заданных.

На данный момент известны более 5,5 тысяч объектов, сближающихся с Землёй (Near Earth Objects, NEOs) - то есть космических тел, способных приблизиться к Солнцу ближе, чем на 1,3 астрономических единицы (1 астрономическая единица, или 1 а.е. - это средний размер земной орбиты). Из 5 515 зарегистрированных на 25 июня объектов 5 450 - это астероиды и 65 - кометы.

Среди них выделяют потенциально опасные объекты (Potentially Hazardous Objects, PHAs), сближающиеся с Землёй на расстояние менее 7,5 миллионов километров - это примерно 20 расстояний до Луны. Среди астероидов потенциально опасных 959 - то есть, примерно 20%, это довольно много.

Существуют и другие методы, основанные на анализе своего рода «архивных записей».

Недалеко от Земли есть прекрасный такой «дневник» - Луна.

Она лишена атмосферы, и из анализа размеров и возрастов различных кратеров, можно составить себе представление, насколько часто происходила и происходит бомбардировка Луны, и какими телами. Есть и другие журналы, в которых такие записи ведутся - например, Меркурий, но здесь интерпретация уже более сложная.


Из чего должна состоять стратегия борьбы с астероидно-кометной угрозой? Надо обнаружить объекты, определить, какие из них представляют опасность и, раз уж мы такие сильные, даже как-то попытаться предотвратить угрозу?

Совершенно правильно. Чтобы подготовиться к опасности, нужно, прежде всего, о ней знать. Как говорят, «кто предупреждён, тот вооружён».

«Узнать» - это астрономическая задача. Нужно постараться получить информацию о телах, которые могут представлять угрозу для Земли - в ближайшие годы, в ближайшие десятилетия или даже столетия. Поскольку диапазон размеров потенциально опасных объектов простирается вплоть до сравнительно малых размеров, всего лишь нескольких десятков метров, то тел, которые могут в обозримом будущем оказаться в опасной близости с Землёй и столкнуться с ней много - сотни тысяч.

Вообще говоря, желательно все эти тела обнаружить, поместить в некий каталог и внимательно за каждым из них следить - как двигается это тело, насколько близко оно подойдёт к Земле. Это не так просто, потому что малые тела наблюдать сложно. Малое тело на большом расстоянии - это очень слабый источник, и чтобы его обнаружить, нужен мощный телескоп.

Мощные телескопы существуют и сейчас, но почти все они не годятся для задачи обнаружения. Просто потому, что их поле зрения, то есть участок, который телескоп может захватить в любой момент времени на небе, очень невелик; обычно - не больше квадратного градуса. А площадь небесной сферы примерно 42 тысячи квадратных градусов. Практически невозможно и нецелесообразно большой телескоп за сравнительно короткое требуемое время (нет ведь смысла делать один обзор более чем месяц, поскольку ситуация в околоземном пространстве может меняться довольно быстро) десятки-сотни тысяч раз , навести, получить изображение и обработать информацию.

Как решают эту проблему? Строят телескопы с большим полем зрения - скажем, 10 квадратных градусов или даже 15 квадратных градусов. Тогда наблюдают сразу большой участок неба, и такими участками можно покрыть всё небо гораздо быстрее. Скажем, телескопы PanSTARRS позволяют покрывать небо трижды в месяц. Это уже приемлемо. В США разрабатывается и ещё более мощный, восьмиметровый телескоп LSST.

Первый телескоп серии PanSTARSS уже введён в работу - сравнительно небольшой, диаметром зеркала 1,8 метра, но широкопольный инструмент с огромной камерой в 1,4 миллиарда пикселей.

Дальше встаёт вторая задача. Большой кусок неба означает, что нужен и большой приёмник, а большой приёмник означает необходимость быстрой обработки огромного количества информации. В современных системах, которые сейчас разрабатываются, реально важную часть представляют гигантские детекторы, приёмники излучения и очень мощные компьютерные системы. Человек не может справиться с такой работой сам, глазом, как это было в позапрошлом веке. Сверхмощные компьютерные системы уже без участия человека просматривают огромные участки неба (в 15 квадратных градусах содержатся миллионы объектов), и выделяет среди этих звёзд те, которые являются астероидами, кометами и так далее.

Большая часть из 5,5 тысяч объектов, сближающихся с Землёй, были открыты за последние 10 лет в рамках программы Spaceguard, которой занимается NASA. Её цель - выявить хотя бы 90% потенциально опасных астероидов размером около 1 км. Эта задача, на которую американским Конгрессом были выделены государственные средства, $50 миллионов, завершается, и будет выполнена в ближайший год - может быть, даже в ближайшие месяцы.

А сколько потенциально опасных астероидов не обнаружено? Число пока не обнаруженных опасных тел в десятки, а если учитывать 50-метровые тела (размером порядка «Тунгусского») то и в сотни раз больше числа уже обнаруженных. Это ещё раз подтверждает, что мы не знаем, или очень мало знаем о том, как населён ближний космос.

Понятно, что для жизни на Земле самые опасные тела - те что имеют большие размеры, столкновения с ними могут привести (и неоднократно приводили за последние миллиарды лет) к гибели многих видов. А вот для человечества, опасней по совокупности более мелкие тела, ущерб от столкновений с ними хотя и имеет локальный характер, но такие столкновения гораздо более часты. Поэтому сейчас речь идёт о необходимости обнаружения более мелких (меньше 1 км) тел. В частности в США обуждается следующий шаг - программа Spaceguard-2. Она будет нацелена на обнаружение и определение орбит 90% астероидов размерами порядка 100 метров в течение 15 лет.

Во многих документах упоминается значение нижней границы размера в 140 метров. Оно, на самом деле условное, и соответствует среднему размеру среднего по отражательной способности астероида с абсолютной астероидной величиной H=22.

Наблюдать такие объекты ещё сложнее. Нужна новая техника, нужны новые инструменты. Эта программа сейчас обсуждается, но пока финансирование ещё не началось. Оно будет обсуждаться в Конгрессе США, и рано или поздно будет получено.

Работают и другие страны. Есть японская, есть американо-австралийская программы, есть инструменты в Китае, Корее, Германии; есть что-то и в России. Но до сих пор основные наблюдательные программы - всё же американские. В США разрабатывается и ещё более крупный, восьмиметровый телескоп LSST.

Мы сейчас также инициируем и поддерживаем работы по созданию первого такого нашего телескопа, и надеемся, что мы будем, если и не на паритетных условиях, то, так скажем, достойно участвовать в системе международной кооперации, Потому что, чтобы пользоваться плодами международной системы, нужно работать и давать заметный вклад самим; нельзя быть нахлебниками.


Кроме системы слежения и каталогизации, нужен и системный подход к анализу физических и химических свойств опасных тел. Мало знать, что астероид находится в данной точке и приближается к нам. Надо ещё знать его свойства, из чего он состоит.

На этой конференции был отмечен очень интересный факт - существует очень много астероидов, которые состоят, грубо говоря, из груды камней. Груда камней и цельный скальный обломок - это с точки зрения результатов воздействия на такой объект - разные вещи, к ним надо по-разному подходить.

Ну, например: в критическом случае мы решили взорвать угрожающий нам астероид.

Если это груда камней, она разлетится, и получится эффект сверхтяжёлой массовой шрапнели, которая накроет Землю, а в случае большой кинетической энергии угрожающего тела может даже сорвать с планеты атмосферу.

Если это большой цельный и прочный кусок, он, по-видимому, отреагирует по-другому - при взрыве, поверхностном или надповерхностном, частично испарится и уйдёт куда-то в сторону, а не разлетится на кучу обломков. Вот для чтобы оценить результат воздействия и нужно знать физические свойства объектов. Для выявления свойств астероидов и комет опять же используются астрономические технологии - оптические и радиотелескопы, мощнейшие радары.

И здесь весьма полезны исследования in situ («на месте»), которые проводятся с помощью космических аппаратов. Таких космических миссий уже было около десяти, и они очень важны.

Многое уже достигнуто - например, посадка японского космического аппарата на астероид Итокава показала, что и садиться на астероид, и выходить на орбиту вокруг такого небольшого тела можно. А ещё 20 лет назад такая задача была технологически слишком сложной: нужно очень точно контролировать движение спутника. На Земле первая космическая скорость - 8 км/с, а у астероидов размером 20-300 м всего лишь 10-15 см/с, и нужно уметь управлять космическим аппаратом на малых долях этих скоростей.

Как оценивать риски, которые несут астероиды?

Естественно, нельзя полошиться по каждому случаю, потому что это серьёзные вещи - объявить тревогу в масштабах государства или даже планетарную тревогу, . Это огромные затраты. Нужно уметь анализировать и как можно надежнее оценивать , насколько реальна опасность.

Для качественных оценок используется Туринская шкала. Угрожающими принято считать те потенциально опасные объекты, которым соответствует высокое значение опасности по этой шкале. Вы знаете, наверное, что в ряде стран существуют шкалы тревог для населения - красная тревога, жёлтая, оранжевая, и т. д… Туринская шкала - примерно то же самое для астероидной опасности, с некоторым научным наполнением.

Понятно, что крупные тела представляют наибольшую хотя и весьма редкую угрозу. Самые мелкие тела угрозы не представляют, даже если они часто сталкиваются с Землёй.

Космические тела размером до 10 метров входят в атмосферу Земли примерно раз в год, до 30 м - раз в десять-двадцать лет. Тела в характерном «Тунгусском» диапазоне падают в среднем раз в 100-300 лет. В результате входа высокоскоростного тела и последующего его взаимодействия с атмосферой, твердой или жидкой поверхностью Земли происходит мгновенное выделение большого количества энергии, Взрыв может быть воздушным - та же Тунгуска, но может и образовать на Земле кратер. Это зависит от размеров, а также физических и химических свойств ударника; скажем, железные тела «выживают» гораздо лучше, они гораздо устойчивей к взаимодействию с раскалённой атмосферой.

Крупные астероиды размером более 100 метров, вызывают региональную катастрофу. Серьёзные повреждения происходят на территориях размерами порядка нескольких сотен километров. Километровые и более чем километрового размера тела падают сравнительно редко - скажем, для тел размером около 1 км раз в 600 тысяч лет, но вызывают глобальные катастрофы. Где бы они не упали, это почувствует это весь земной шарик.

Ещё более крупные (порядка 10 километров) тела вызывают уже более серьезные последствия - то, что называется массовыми вымираниями. 65 миллионов лет назад падение астероида, в результате которого образовался кратер Чиксулуб, даже привело к смене геологического периода.

Еще раз подчеркнем, что при оценке опасности очень важно указывать, о каком интервале времени идёт речь. Нас интересует интервал существования человека, как вида - это несколько сотен тысяч лет. Говорить о том, что опасны километровые и 10-километровые астероиды, конечно можно. Однако миллионы, десятки миллионов лет - это масштабы трудновообразимые, и пока к человечеству имеющие отношение слабое. А вот астероиды более мелкие, которые на шкале существования человечества падают неизмеримо чаще, кумулятивно оказывают эффект гораздо более важный.

Если опасность велика, то тут, конечно, нужны меры противодействия. В середине 1990-х годов, в России несколько отлучённые, скажем, от ядерно-военной тематики специалисты с большим энузиазмом вошли в тему астероидно-кометной опасности. В Снежинске даже проводились некоторые конференции на тему педотвращения столкновений, или проще говоря «Как взорвать астероид?».

Сейчас присутствует понимание, что такие технологии имеют право на существование в критическом случае. Они существуют и, в общем-то, при современном состоянии развития реализуемы. Однако многие специалисты считают , что последствия (особенно при условии слабого знания свойств опасных тел, см. предыдущий раздел) плохо проедсказуемы.

Поэтому в перспективе всё-таки разумнее воздействовать на астероиды или кометы более интеллигентными, более мягкими, более предсказуемыми способами.

После того, как создан банк данных о потенциально опасных объектах, за ним следят, его поддерживают, его постоянно обновляют - то есть знают обо всём, что нам угрожает. В случае серьезной угрозы со стороны какого-то тела (астероида или кометы) решение об изменении его орбиты можно принять заранее.

Сделать это можно, когда космическое тело ещё не слишком близко к Земле. За неделю или за сутки до столкновения изменять орбиту поздною Можно только принять решение об экстренной акции уничтожения и/или принять какие-то меры уменьшения ущерба - например, вывезти людей из угрожаемой зоны. Если же до столкновения остается еще 15-20 лет или более, то на таком большом интервале времени можно реализовать программу отклонения. Достаточно будет сравнительно небольшого «толчка», и тело уйдёт с опасной орбиты орбиты, при этом сравнительно небольшим воздействием возможно лишь немного изменить орбиту, но так, что через 15 лет она изменится очень сильно, на десятки тысяч километров от невозмущенной.

Разрабатываются и существуют несколько способов изменения орбиты. Не все они являются абсолютно открыто и в деталях обсуждаемыми, потому что некоторые применяют военные технологии. Среди тех, которые обсуждаются наиболее часто - изменение орбиты с помощью поверхностного или надповерхностного взрыва. Есть также техническая идеология сдвига с помощью двигателя, посаженного на поверхность астероида. Причём двигатель может быть и слабым. Если он начнёт работу задолго до предвычисленного столкновения, то хватит даже сравнительно маломощного электрического двигателя, работающего, скажем, на энергии солнечных батарей и, возможно, использующего вещество самого опасного космического тела. Небольшую тягу скомпенсирует длинный путь к столкновению.

Есть, конечно, и другие идеи. Три года назад, например, бывшие американские астронавты Эдвард Лу и Стэнли Лав предложили довольно красивый способ, который называется «Гравитационный тягач». В основе «тягача» лежит очень простая вещь: поместим около астероидного объекта космический аппарат, и включим его двигатели так, чтобы струи ракетного топлива, грубо говоря, не били по поверхности астероида. В этом случае аппарат будет пытаться уйти от астероида и своей слабой гравитацией, подтягивать астероид к себе.

Вот оказалось, что даже этого слабого воздействия, достаточно, чтобы за 15 лет до сближения с Апофисом, этим знаменитым астероидом, сделать так, что он не попадёт в ту опасную зону, где есть «окна», попадание в которые астероида в 2029 году приведёт к неминуемому столкновению с Землёй в 2036 году. Если за 15 лет до сближения в 2029-м году поработать двигателями в течение нескольких часов, этого может быть достаточно, чтобы сдвинуть орбиту. Конечно, здесь надо очень точно рассчитать изменение орбиты, и технологии здесь очень сложные.

Есть и другие способы изменения орбиты - например, поставить солнечный парус.

Или красить астероиды? Чтобы неравномерный прогрев и вращение заставляли их преимущественно излучать свет в одном направлении, тем самым обеспечивая маленькую, но заметную отдачу?

Красить тоже. Но здесь трудность в том, что у астероидов очень сложная форма, крайне неудобная для расчётов. Это неправильные тела, похожие на даже сложно сказать что - по крайней мере, гораздо более неправильной формы, чем булыжники. Могут быть гантели, например.

Рассчитать, где поставить двигатели или солнечный парус, как покрасить астероид, чтобы, наоборот, не ухудшить ситуацию - крайне сложная задача. Вот гравитационный тягач обладает тем главным преимуществом, что ему всё равно, какая форма. Он не садится на поверхность астероида, и его форма неважна. Главное - это гравицентр, за который тягач, можно сказать, и тащит астероид.


Существуют ли какие-то нерешённые задачи? Только что упоминалась сложность расчёта орбиты. Появились ли в последние годы какие-то новые методы, которые позволяют решить эту проблему?

Уж совсем новых методов в идеологии расчётов нет. Но есть возрастающие мощности, те же самые вычислительные, которые позволяют применять всё более и более точные приближения. Скажем, если раньше для расчёта орбит использовался метод Эверхарда 19-го порядка, то на этой конференции уже были доклады о том, что современные компьютеры позволяют использовать методы 27-го и даже больших порядков. Точность возрастает, хотя и не бесконечно.

Есть предел - наверное, даже принципиальный, физический, когда рассчитывать становится очень сложно.

Если Кеплерову проблему движения двух тел можно посчитать аналитически - это почти школьная задача, то при движении многих тел аналитического решения нет. И чем точнее мы хотим определить движение тела на годы и десятки лет вперёд, тем больше мелких влияний мы должны учесть: со временем все они оказываются важными. Прогнозируя движение астероида, мы должны учитывать гравитационное влияние не только Солнца и больших планет, но и других астероидов, а их очень много. С увеличением запрашиваемой точности сложность задачи нарастает, как снежный ком. Потому абсолютного точного решения не будет никогда.

Есть к тому же столкновения с микрочастицами, которых безумно много, и отследить их все невозможно. Даже «кирпичи» размером в десятки сантиметров и метров нереально отследить: их на орбитах летают огромные количества. Но столкновение астероида с такой частицей уже приводит к неконтролируемому нами возмущению орбиты. Так что всегда есть некоторый «шум», прогнозировать который невозможно.

Если астероид падает на Землю, можно ли предсказать место удара? Позволяет ли наука в наше время определить движение тела в атмосфере?

Чёткого ответа пока нет. Расчёты показывают, что для тел «тунгусских» размеров можно прогнозировать место удара с точностью не лучше, чем несколько десятков , а может быть и сотен километров. Причём неточность возникает не за счёт неточных астрономических данных об орбите , а из-за сложной аэродинамики. Мы можем точно знать орбиту, под каким углом и с какой скоростью тело входит в атмосферу.

Однако астероид - не космический аппарат с чётко определенными аэродинамическими свойствами, даже форма его будет известна очень приблизительно. Потому и предсказать взаимодействие космического тела с атмосферой мы не можем вполне точно. Кстати, если космическое тело очень крупное и плотное, то влияние атмосферы будет менее выраженным и можно точнее определить место соударения с Землей.

Не всегда понятно даже долетит ли тело размером до нескольких десятков метров до Земли или взорвётся в воздухе, а если взорвётся - то на какой высоте. До сих пор сохраняется загадка Тунгуски. Мы знаем, что если бы это было твёрдое железосодержащее тело, то оно долетело бы до Земли, каменистое тело, как показали расчеты представленные несколькими докладчиками могло как долететь до земной поверхности так и полностью разрушиться и испариться в воздухе, Если же это была очень рыхлая комета - она могла испариться, взорваться на большей высоте - не на 8 километрах, а гораздо выше, например, в 50 километрах от поверхности.

Точные процессы, особенно при наклонных траекториях - таких входов в атмосферу большинство - предсказывать очень сложно.

Известен случай, когда тело входило в атмосферу по очень наклонной траектории, и угол - можно сказать «скольжения» - был настолько мал, что тело просто выпрыгивало, отражалось от атмосферы!

И это наблюдали, это снимали, всё произошло над территорией США совсем недавно, чуть больше десяти лет назад. Заранее предсказать, куда упадёт входящее в атмосферу,тело неправильной формы и с неизвестными свойствами, нельзя.

Есть ли какие-то другие важные проблемы во всей этой длительной цепочке противодействия астероидно-кометной опасности, которые до сих пор не решены.

Да, есть. Первое - не решена задача обнаружения тел размером в несколько десятков метров. Даже для тел размером в сотни метров она пока лишь ставится (это программа Spaceguard 2), но далека от исполнения. Решена лишь задача обнаружения тел километрового размера, но это гости редкие, и если двадцать лет назад эта проблема казалось сложной, то сейчас стоит задача отслеживать гораздо более многочисленное семейство куда меньших тел.

Потенциально опасных астероидов мы сейчас выявили существенно меньше процента.

Обнаружение большинства остальных потребует ещё нескольких десятков лет.

Есть и ещё одна - принципиально, наверное, самая важная - задача. Хотя кажется, что она легко решается, но зная человеческую природу, я бы не спешил утверждать, что мы полностью к этому готовы. Эта принципиальная задача - создание эффективных и приемлемых для всего населения планетыметодов отражения угрозы. Не секрет, что такие методы являются технологиями двойного назначения, часто интересными и для военных. Поэтому здесь обязательно нужна согласованная политическая воля, политические решения, которые позволили бы разным странам, у каждой из которых свои интересы, договариваться по столь щекотливым вопросам.

Если что-то происходит в пределах одной страны, то соответствующее государство может сказать «Мы сами справимся, никто в других странах не пострадает» и так далее. Другое дело, когда возникает глобальная угроза.

Необходимость согласованных действий крайне важна даже в случае сравнительно локальной угрозы - масштабов Тунгуски. Представьте, что некоторая страна, пытаясь избежать удара по крупному городу или ядерному объекту, начинает отражать угрозу методами, которые переводят астероид на какую-то другую орбиту. Но ведь может оказаться, что астероид по ней прилетит в какую-то другую страну, рухнув на какой-то другой город или какую-то другую атомную станцию.


Вы являетесь председателем Экспертной рабочей группы по астероидно-кометной опасности при Совете РАН по космосу. В неё входят представители РАН, университетов, Роскосмоса, Министерства обороны, МЧС, МИД. Что конкретно вы сейчас делаете, какова ваша задача?

У нас есть много задач и рабочих обязанностей. Например, экспертиза предложений, которые выносятся многочисленными инициативными группами. Например, в прошлом году мы получили на экспертизу предложения, поступившие в адрес правительства, президента, Совета федерации, Совета безопасности, даже патриарха Алексия II.

Люди пишут предложения, а мы должны давать квалифицированные заключения. И это правильно, потому что решения не должны приниматься на основе непонятных эмоциональных оценок. Экспертиза - очень важная компонента нашей деятельности.

Но самая главная наша задача сейчас - привлечь к рассмотрению проблемы астероидно-кометной опасности внимание правительства.

Эту проблему невозможно решать в рамках одного ведомства, университета или института. Задача очень многоплановая, для ее решения должны использоваться не только научные методы, методы астрономии, но и технологии из военной отрасли, технологии, которыми занимается МЧС. В этом министерстве, например, разработаны методы предупреждения массовой паники, технологии быстрого и эффективного перемещения большого количества людей и ценностей и так далее. Точно также существуют и разрабатываются дипломатические технологии, которые специально предназначены для таких случаев.

Эта многоплановая работа, и она в стране может быть скоординирована только правительством или правительственным органом. Скажем, в США Конгресс поручил заниматься этой проблемой NASA, и американское космическое агентство за эту деятельность отвечает. Понятно, что она не вся «просвечена» - какая-то деятельность открыта, какая-то является закрытой, но тем не менее.

У нас всё это также невозможно на уровне отдельного ведомства. Например, Академия наук не может указывать МЧС, что ему делать.

Поэтому нужна федеральная программа по борьбе с астероидно-кометной опасностью.

Существуют федеральные программы разного уровня. Есть очень крупные, очень затратные и дорогие программы, вроде проекта «Здоровье». Но есть и федеральные программы более узкие научно-технические, целевые - т.е. уровнем пониже. Конечно, добиться осуществления и такой программы - очень серьёзная задача.

Сейчас мы представили наши предложения в Роскосмос. Мы действуем просто по аналогии с другими странами. В США этим занимается NASA, в Германии - DLR, в Британии - Британское национальный совет по космосу; у нас их роль выполняет Роскосмос. К настоящему моменту мы представили в Федеральное космическое агентство заявку на проведение в ведомстве первого рассмотрения вопроса о разработке проекта программы действий по этой проблеме.

Какие части будут в нашей программе? Наблюдательные, расчётные, какие-то ещё?

Всё это будет. Поскольку мы в Экспертной группе представляем разные ведомства, мы стараемся проработать все аспекты проблемы. Исходя из своего опыта и опыта других стран, мы стараемся предложить список важных тем, которые должны войти в программу при рассмотрении её на правительственном уровне.

Например, я астроном - я гораздо больше понимаю в тех вопросах, которые связаны с обнаружением угрожающих Земле небесных тел. Специалисты из ядерных центров, входящие в состав рабочей группы, гораздо лучше представляют, какие средства можно, а какие нельзя применять для противодействия угрозе.

Представление проблемы на уровне, который заставит правительство признать ее актуальность - как когда-то её актуальность вынуждена была признать NASA - представляет очень важную задачу. Если мы будем успешны, правительство назначит своих экспертов для конкретной проработки содержания федеральной программы. Но для того, чтобы такая работа началась, должна быть инициатива и, что называется, «рыба» проекта.

Наша Экспертная группа - общественное объединение, мы не получаем за это деньги, не представляем собой какой-то государственный орган. Мы как бы оформляем «творческую активности масс» в более структурированной форме. Мы уже получили одобрение Академии наук, представив наши предложения на Совет по космосу РАН. После общей дискуссии, Совет поддержал наше предложение обратиться к правительству с проектом программы. Но это не значит, что в случае поддержки только мы и будем эту программу и реализовывать.

Каков статус этих предложений в настоящее время?

Проект находится на рассмотрении в Российском космическом агентстве. У руководства Роскосмоса интерес к этому вопросу есть, и намерения здесь серьёзные.

Буквально несколько дней назад глава агентства Анатолий Перминов, например, выразил поддержку предложениям совместного с США использования российских космических радаров для отслеживания потенциально опасных астероидов.

Речь, в частности идёт, о радаре РТ-70 на Дальнем Востоке страны. Это говорит о том, что руководство космического агентства понимает важность астероидно-кометной опасности. Мы стараемся воспользоваться этим пониманием, и наполнить будущие планы работ по этой проблеме реальным содержанием.

А ведь полномасштабный проект борьбы с астероидно-кометной опасностью, включая методы её предотвращения, с технологической точки зрения, наверное, не уступил бы крупнейшим космическим программам, в том числе программе возвращения человека на Луну?

Наверняка. Правда, я не думаю, что он может быть до конца реализован. Скорее всего, всё-таки это будут как-то скоординированные фрагменты - что-то проработано лучше, что-то хуже. Наша задача сейчас не упустить важное и, по крайней мере, перечислить все аспекты проблемы, так как мы их понимаем.

А вот что получится? Может быть, Роскосмос примет решение, что ему интересны, например, лишь задачи контроля космического пространства, и те части программы, которые связаны с космическими технологиями, а всё остальное - не его дело. Предсказать довольно сложно. В любом случае у нас ещё есть возможности привлечения внимания властных структур к проблеме, например представить вопрос на рассмотрение думской комиссии по науке и технологиям.

Свою часть работы, которую необходимо было сделать, мы в первом приближении сделали. И мы будем продолжать работать, чтобы дело не замерло.

У нас ведь в человеческом обществе не действует механика Ньютона.

Закон Ньютона гласит, что тело, на которое не действует никакая сила, будет двигаться равномерно и прямолинейно. В человеческом обществе этот закон не действует, здесь действует механика Аристотеля - движение будет продолжаться только до тех пор, пока на него воздействует сила, оказывается давление. Как только прекратилось давление, дело остановится. Мы этого постараемся не допустить.


Проблема астероидно-кометной опасности не ограничивается рамками какой-то одной страны. Как Вы думаете, есть ли какие-то аспекты проблемы, где Россия особенно сильна, где нам есть, что предложить и если не повести за собой другие страны, то, по крайней мере, как-то достойно участвовать?

Есть. Есть даже конкретные приглашения. Они касаются в большей части обработки наблюдений. Сейчас все потоки данных о малых телах идут через Центр малых планет. Он расположен в США и имеет все полномочия от Международного астрономического союза. Сейчас его специалисты просто задыхаются от объёма данных, и очень активно предлагают другим странам - сами и через NASA - взять на себя работу по созданию дублирующих центров, которые бы не только отражали все эти данные, но и собирали бы их, обрабатывали.

В частности, поступают предложения, неофициальные пока, создать такие дублирующие центры в России. И у нас есть институты, которые могли бы взять на себя такую работу.

Американцы ведь тоже знают, что у нас пока нет серьёзных наблюдательных средств. Но мы к этому готовимся, и когда они появятся, мы будем готовы серьёзно участвовать и в наблюдательной части, а не только в математической обработке «чужих» наблюдений, поддержании «чужих» программ.

Роль России очень важна и в другом аспекте, в котором я не являюсь специалистом - в вопросе политическом.

Здесь очень важно не отдавать всё на откуп одной стране. Да, США развиты, сильны, доминируют в этой области. И другие страны, которые здесь активны, также работают по программам, скоординированным с США. Но нельзя, чтобы одна сила, одна сторона принимала принципиальные решения, важные для всего человечества.

Сбалансированность принятия решений очень важна. Везде - и в науке и в политике. Скажем на этой конференции, членом программного комитета которой я являлся, необходимо было представить различные мнения на Тунгусский феномен и астероидно-кометную опасность. Нельзя допускать, чтобы была представлена лишь одна сторона - рано или поздно это почти гарантированно приведёт в тупик. Всегда должен быть выбор, должна быть критика.

Так же и в принятии политических решений по этой проблеме. Россия уже набирает достаточный вес, чтобы уравновешивать систему систему принятия решений. Конечно, и здесь обязательно нужна критика, представление других мнений. Без таких «сдержек и противовесов» эволюция всей системы пойдёт неизвестно куда. Так что роль России серьёзна.

И наши коллеги, в частности американцы это прекрасно понимают. Они сами говорят: мы хотели бы, чтобы другие страны, и особенно Россия, как космическая держава, поддержали нас в наших предложениях о создании скоординированной на международном уровне, на уровне ООН системы принятия решений .

Предполагается, что в следующем году американская Ассоциация исследований космоса - это мощная и авторитетная неправительственная организация -

попросит ООН обратить внимание и, возможно, даже начать проработку механизмов принятия решений в случае глобальной астероидной угрозы.

Космическая угроза интернациональна, катастрофа может случиться где угодно. И для принятия решений нужно, чтобы не Соединённые Штаты, и не Россия, не Европа принимали решение за всю планету. Нужно, чтобы решение принимала ООН.

Надо разработать механизмы таких действий. Это очень серьёзный вопрос, и Россия не должна устраняться от разработки этих механизмов. Наши политики, по-моему, это понимают.

А как сейчас идёт взаимодействие? Созданы ли какие-то специальные структуры? Скажем, есть ли в МИД какой-то отдел, который занимается конкретно взаимодействием с другими странами по поводу астероидно-кометной опасности?

Нет, пока даже на уровне ООН всё идёт через инициативные группы. Скажем, с прошлого года работает Рабочая группа 14 по астероидно-кометной опасности при ООН. Когда она создавалась, то конкретные вопросы встретили разную реакцию:

Был поставлен вопрос: осознают ли мировые государства серьёзность проблемы? - Да, все осознают.

А хотят ли работать по этому вопросу? - Здесь уже меньше готовность.

Кто будет работать в группе? - Откликнулись всего полтора десятка стран, в том числе и Россия

Естественно, это оказались, в основном, ведущие страны, которые лучше понимают уровень опасности, особенно для населеня и различных инфраструктур развитого государства . У многих развивающихся стран просто нет необходимости задумываться об астероидной опасности, у них есть более насущные проблемы (голод, массовые болезни и т.д.), и вопросы угрозы с неба они могут переложить на какие-то другие страны.

В настоящее время уровень вовлечения ООН в этот вопрос - это уровень международной рабочей группы 14. Её задача - сбор и распространение информации о работах по этой проблеме на уровне отдельных стран и о международной активности, рассмотрение вносимых в ООН предложений по защите от астероидно-кометной опасности и подготовка предложений по разработке документов, уровня ООН. Председатель Рабочей группы 14 - представитель Великобритании Ричард Краутер. Сейчас в этой группе работают несколько представителей США,, есть представители Германии, Европейского космического агентства, России (Ваш собеседник), Южной Кореи, ряда других стран. Я полагаю, что в ближайшее время к нам присоединится и Китай, где активно выстраивается своя система наблюдения за ближним космосом - пока, внутреннего пользования.

И мы будем работать.

Удачи в этом деле и спасибо за интервью!

Беседовал Артём Тунцов.