Впрочем, если бы обстоятельства сложились немного иначе, конкурировать с Лукашенко могли бы сразу три женщины. Кроме Короткевич принять участие в выборах-2015 планировали еще Елена Анисим и Ольга Карач. Интересно, что из всех трех только Карач на тот момент имела по-настоящему длительный и успешный опыт политической деятельности. Корреспондент «Газеты.Ru» побеседовал со всеми тремя претендентками.
Ольга Карач, глава гражданской кампании «Наш Дом»
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"picsrc": "Ольга Карач",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_7991279_i_1"
}
Ей 36 лет, живет в Витебске, учительница, магистр политических наук. Основной электорат — современные, образованные и активные горожане.
— Когда вы для себя впервые сформулировали, что должны идти на президентские выборы?
— В 14 лет, хотя тогда еще не было президентской должности в стране. Или даже еще раньше, лет в пять, наверное.
Я сколько себя помню, всегда хотела быть Лениным. Который Владимир Ильич.
Я действительно им увлекалась, но, наверное, немного не так, как увлекались остальные дети. Я хотела быть как он. Мне нравилась его жизнь, я хотела сделать революцию, знать много языков, много путешествовать и вообще — перевернуть целую страну с ног на голову.
И это было всегда, с детского садика. Когда взрослые детям задают вопрос «Кем ты хочешь стать?», все обычно отвечают: космонавтом или там еще кем-то. А я всегда отвечала, что хочу стать Лениным. Причем Ленина я понимала не как человека, а как профессию — должен же кто-то работать Лениным. Когда мне было уже 30 лет, моя мама вспомнила, как я, такая девочка с бантиками и огромными глазищами, когда была совсем маленькая, становилась на табуретку и всем заявляла, что буду Лениным.
«Если б я тогда знала, что ты имела в виду в свои пять лет, то я бы взяла ремень и долго лупила, чтобы все это выбить из тебя, — сказала мама. — А в 30 лет лупить уже поздно».
Потом, когда я повзрослела, я смотрела на карту Беларуси, и мне очень хотелось ею управлять. Я представляла, какие реформы можно провести, как улучшить жизнь, — я всегда об этом думала. Даже когда мы с соседкой играли в куклы, у нас была своя собственная страна, и мы в ней были такими правительницами.
— Почему вы не стали участвовать в президентских выборах 2015 года?
— С самого начала было понятно, что именно на этих выборах победит тот кандидат, которого поддержит Россия. И, наверное, впервые сложилась ситуация, когда этим кандидатом мог быть не Александр Григорьевич. Но к весне 2015-го стало понятно, что это будет все-таки Лукашенко. Поскольку особых перспектив не просматривалось, я решила заняться своим здоровьем — тем более что на лето у меня была назначена плановая операция на ноге, после которой я долгое время ходила на костылях. Согласитесь, не лучший вариант для президентской кампании.
Но в 2016 году я уже буду на двух ногах, на каблуках и без проблем вести все политические кампании.
— Беларусь, по вашему мнению, уже готова принять президента-женщину?
— Как вы оцениваете прошедшую в этом году избирательную кампанию Татьяны Короткевич в рамках общей президентской кампании?
— Плохо оцениваю. Точнее, не то чтобы плохо, просто мне как человеку, всегда выступающему за продвижение женщин в публичной сфере, было неприятно, что этим вопросом манипулируют. Потому что
для феминисток очень важно женское лидерство. А здесь было очевидно, что кандидат-женщина была, а женщины-лидера не было.
Ну и можно утверждать, что Татьяна Николаевна на самом деле не собрала в полном объеме подписи за свое выдвижение кандидатом (чтобы быть зарегистрированным в качестве кандидата в президенты Белоруссии, претендент должен собрать и сдать в ЦИК 100 тыс. подписей граждан страны. — «Газета.Ru»). Это было заметно по очень многим признакам, и для людей, которые собирали подписи, это все было очень понятно. А сдавать в ЦИК документы, не собрав на самом деле нужного числа подписей, означало поставить себя в очень сильную зависимость от властей.
— Как будут проходить следующие президентские выборы — в 2020 году?
— Думаю, будет очень ярко выделенное деление не по принципу мужчина-кандидат или женщина-кандидат, а по цивилизационному выбору белорусов. И это будет очень серьезно. В принципе, 2020 год будет для белорусов очень знаковым, даже роковым, потому что в зависимости от выбора народа будет понятно, куда Беларусь двинется дальше. То есть она будет участвовать — уже в полном объеме — в евразийских процессах или она все-таки попытается двинуться в сторону Евросоюза и европейских ценностей. Я думаю, водораздел будет именно такой, и в 2020 году выбор станет историческим. Сегодня белорусы еще не определились: им хочется быть и там, и там. Но в 2020 году выбор придется сделать.
Елена Анисим, зампредседателя Общества белорусского языка имени Франциска Скорины
Ей 51 год, живет в Минске, филолог. Основной электорат — национально-ориентированная интеллигенция.
— Почему вы решили участвовать в президентских выборах?
— Летом 2014 года во время переговоров с людьми, которых беспокоила возможная судьба Беларуси на фоне ситуации в Крыму, встал вопрос: что делать? Согласились, что для начала нужно созвать конгресс в защиту независимости. Кому-то нужно было позиционировать эту инициативу, и неожиданно было названо мое имя.
Подумав и посоветовавшись с людьми, я согласилась заняться организацией конгресса и объединением патриотов для этой цели. Потом журналистам кто-то сообщил, что в ходе конгресса может быть выдвинута фигура кандидата в президенты. Я не стала отказываться, потому что такой вариант нами предусматривался. Но я и тогда говорила: самым важным было именно собрать конгресс в защиту независимости, чтобы всем стало понятно, что в белорусском обществе есть силы, которые будут противостоять любым угрозам независимости.
— А почему же тогда отказались от участия?
— Накануне проведения конгресса, во время и после него стало понятно, что против патриотического движения работает не одна, а несколько групп. А когда в качестве оппозиционного кандидата была неожиданно выдвинута Татьяна Короткевич, стало понятно, что будет вестись политика по расколу демократического сообщества. Проанализировав ситуацию, мы поняли, что и в нашей общественной организации могут пойти те же разрушительные процессы.
Кроме того, у нас не было гарантий, что мы сможем собрать требуемые для выдвижения 100 тыс. подписей, ведь нам бы пришлось собирать их на том же «поле», что и нескольким другим оппозиционным кандидатам. Наконец, 30 июня власти заявили, что никаких изменений в избирательном законодательстве не будет. После этого мы и решили, что не стоит тратить на участие в заведомо провальных выборах время и силы.
— Готово ли белорусское общество принять женщину-президента?
Вопрос тут в следующем: готово ли высшее руководство Беларуси (которое в своем большинстве мужское) к нормализации политического процесса внутри страны. Результатом такой нормализации может стать более активное участие женщин, а значит, и повышение их роли и влияния в обществе.
— Как вы оцениваете всю избирательную кампанию 2015 года?
— Кампания прошла вяло, без ажиотажа, без большой интриги, без неожиданностей. Произошло то, к чему общество было готово и что приняло еще задолго до начала самой кампании: ничего нового не произойдет, никаких перемен не будет.
— Как вы относитесь к персоне Татьяны Короткевич, к ее участию в выборах?
— К ней самой я отношусь как и к другим людям — с уважением. Что касается ее избирательной кампании, то в техническом плане она ее провела хорошо. Но трудно поверить, что она для регистрации кандидатом собрала реальные 100 тыс. подписей. Возникает вопрос доверия ко всему, что говорилось и делалось ее командой в рамках этой избирательной кампании.
То есть, как и любое дело, участие Короткевич в президентской кампании 2015-го имеет и положительные стороны (впервые кандидатом была зарегистрирована женщина), и отрицательные.
Татьяна Короткевич, председатель общественного движения «Говори правду»
38 лет, живет в Минске, социальный психолог. Основной электорат — «все сторонники перемен в стране».
— Когда вы для себя окончательно определились с решением принять участие в президентской гонке?
— Этот вопрос мы активно обсуждали с начала года. Я нормальный, адекватный человек, который отлично понимает, какие ресурсы у него есть, и я говорила: «Это все слишком заблаговременно, давайте найдем другого кандидата». И у нас был такой кандидат — Владимир Некляев, но он отказался участвовать в выборах. Тогда мне многие факторы помогли решиться, и в первую очередь — поддержка команды. Ведь команда «Говори правду» до этого уже участвовала в выборах в 2010 году, и это была сильная команда.
Поддержка команды стала самым важным фактором, потому что все, кто меня знает, понимают, что сильных лидерских амбиций у меня нет.
Я всегда воспринимала свое участие в политике прежде всего как возможность помочь людям. И участие в выборах для меня — это была возможность помочь белорусам осознать, что они могут жить лучше, что они могут ставить перед собой высокие цели и достигать их.
— Как по-вашему, белорусское общество уже созрело для женщины-президента?
— Знаете, до выборов я не была в этом уверена. Многие говорили: «Нет, это невозможно», и социологические исследования показывали, что у женщины нет шансов. И даже наша председатель ЦИК Лидия Ермошина, сама женщина, говорила, что «хорошо, что у нас есть женщина-кандидат», но заявляла, что «женщина может ограничиться должностью министра». Правда, ситуация совершенно изменилась уже в ходе президентской кампании. И сегодня можно сказать, что мы уже живем в другом обществе. На выборах я почувствовала очень сильную женскую солидарность. И ощущаю ее до сих пор. А ведь у нас, по данным Международной организации труда, женщины занимают около 50% руководящих постов. И я встречала многих из них, которые поддерживали мою кандидатуру — как и многие мужчины.
Так что я уверена, что мы сегодня живем в новом обществе, которое готово (в том числе морально) принять женщину-президента.
— Многочисленные опросы наблюдателей и социологические исследования — и перед выборами, и во время, и после них — все они давали вам 10–20% голосов избирателей. Но по итогам подсчета голосов ЦИК «нарисовал» вам только 4,4% голосов. Почему так резко вас опустили? И не значит ли это, что другие соперники Лукашенко тоже получили намного больше голосов?
— Я не думаю, что они получили больше, моя задача — думать о том, сколько я получила.
Наша власть, к сожалению, слишком долго правит, и за это время она немного и оглохла, и ослепла.
Она не видит, что есть альтернатива, что есть люди, которые говорят про реформы в стране. Что люди устали от того, что власть не меняется, что политика в стране не меняется. Для власти на этих выборах важно было еще раз продемонстрировать, что альтернативы нет. Дать оппозиции минимальный балл, чтобы успокоить общество. И проще всего это показать в телевизоре — что и было сделано.
— С чем мы придем к выборам 2020 года?
— Мы хотим подойти к 2020 году с кандидатом в президенты, который представляет альтернативу и на старте имеет поддержку как минимум 15% электората. Возможно, это будет Татьяна Короткевич. В Беларуси вообще странное происходит: персональную альтернативу очень сложно удержать. Мы хотим попробовать удерживать и персональную альтернативу, и повестку реформ, которая будет изменяться в соответствии с событиями. Но мы хотим, чтобы в 2020 году наши стартовые позиции были выше.
