«Раб в Москве стоит около 50 тысяч рублей»

Как выглядит рабство в современной России

Владимир Дергачев 30.10.2015, 15:07
Shutterstock

Корреспондент «Газеты.Ru» встретился с 35-летнем уроженцем Украины, который, с его слов, пять лет находился в Москве в трудовом рабстве у цыган, заставлявших его заниматься попрошайничеством. Экс-раба освободили активисты из движения «Альтернатива». Правозащитники и освобожденный рассказали «Газете.Ru», как выглядит современное рабство в России и почему с ним тяжело бороться.

Промзона в Подмосковье, на территории раскиданы несколько домиков. Здесь находится «убежище» движения «Альтернатива». Это добровольное движение занимается освобождением людей из трудового рабства. Среди достижений активистов — освобождение 14 рабочих из продуктового магазина в Москве и нескольких человек, удерживавшихся на заводе в Махачкале.

Благодаря работе «Альтернативы» в российской прессе пошел вал публикаций о рабстве на дагестанских кирпичных заводах.

В подмосковном «убежище» активисты дают приют освобожденным рабам, в том числе тем, которых хозяева заставляли собирать милостыню.

Последний из спасенных, освобожденный 19 октября 35-летний Александр Сергеевич Артемов, он инвалид — ампутированы обе стопы. Родом из Первомайского (Харьковская область, Украина). И в отличие от остальных освобожденных рабов, боящихся своих бывших хозяев, готов рассказать о пяти годах рабства в Москве.

Александр Артемов, пять лет в рабстве

Александр Артемов
Александр Артемов

«Я по профессии автослесарь. Сестра — медик, отец умер в 2004 году, мать работала до пенсии кассиром. С ней и жил. Поскандалил, ушел от нее. Попал на вокзал к цыганам, сбежал от них. Голень потерял в аварии зимой, ноги были отморожены, пришлось ампутировать. В январе 2011 года сидел в одном из харьковских кафе. Подошла девчонка молодая из Луганска, предложила ехать в Москву. Я отказался, мол, мне и тут хорошо. Отлучился, посидел еще немного с ней и перешел за свой столик.

Видимо, подсыпали в алкоголь клофелин, так как очнулся в машине уже под Луганском. Девушка сказала, что за меня уже заплатили и мы едем в Москву.

Границу перешли без паспорта, там раньше был свободный проход. Сели в такси, доехали до автостанции в Воронеже, дальше взяли автобус на Москву. В Москве меня отдали молдавским цыганам собирать милостыню. Хозяйка Светлана, фамилию не знаю. Ее гражданский муж (цыгане венчаются, но брак не регистрируют) Арун прописан в Молдавии. У них вся семья занимается этим бизнесом — сестры, братья, другие родственники. На них работали такие же инвалиды, как и я, со всей России, Украины, Казахстана.

Все инвалиды, собирающие милостыню на дорогах и в метро, связаны с мафией.

Инвалиды-попрошайки в военной форме не имеют отношения к войне, но попробуй только не надеть форму — сразу в больницу попадешь. А те из них, кто сидел в тюрьме, надевают перчатки, чтобы прикрыть наколки.

Работал я примерно с 9 утра до 10–11 вечера. В день собирал 9–12 тыс. руб. бумажными купюрами. Все отдавал цыганам и полиции.

Сначала несколько месяцев катался на метрополитене, ездил в камуфляжной форме. Летом выгоднее работать на трассах, я был на Нахимовском проспекте, где проработал два с половиной года. На трассе собирал больше — от 12 тыс. руб. в день.

Меня держали на съемной квартире в Мытищах, за месяц до освобождения цыгане переехали в новую квартиру в этом же районе (улица, дом, номер квартиры редакции известны. — «Газета.Ru»). Снаружи квартира запиралась на железную дверь. Еду оставляли в холодильнике, кормили нормально: суп, колбаса, сыр. Арендодатели не знали, что у них в квартире держат рабов. Когда приезжали проверять квартиру и брать деньги за съем, хозяева меня прятали или выводили на полчаса на улицу.

В последний раз перед освобождением меня заметили владельцы квартиры, но им меня представили как родственника. Если бы я тогда с ними заговорил, сейчас бы с вами не разговаривал…

У меня был мобильный, но он только принимал звонки, денег, чтобы позвонить самому, на нем не было. Когда хозяева уезжали в Молдавию, меня отправляли в комнату своей мамы. Я там сидел без телефона, без всего.

Сбежать было сложно, поскольку цыгане обычно за мной наблюдали с дистанции. Пытался сбежать около 10 раз, каждый год бегал. После первых попыток били, потом перестали. Светлана угрожала найти мою мать, у нее же есть мои документы и прописка.

Обращался в полицию, но без толку. Один раз забрала в отделение полиция Замоскворецкой линии, но пришла Светлана и выкупила меня. Много раз попадал в Академическое ОВД.

Как-то сбежал на Киевский вокзал. Хотел доехать до Белгорода и оттуда вернуться домой. Подошел к полицейскому, спросил, как купить билет без документов. Он предложил обратиться к проводнице. Но та отказалась связываться с инвалидом. Крутился на вокзале недолго. Повернул голову, там цыгане. Посадили меня в машину и увезли. Когда привезли — избили, выкинули в окно со второго этажа.

Оказывается, у меня в коляске стоял маячок, вычислили через компьютер. Его обнаружили при очередном попадании в Академическое ОВД.
Как-то попал в Мытищинский тубдиспансер №6. Мне Светлана сразу позвонила, сказал, что меня обратно заберет наряд полиции. На второй день в больницу приехали оперы Замоскворецкой линии. Чтобы забрать меня, они написали расписку заведующей, что я прохожу свидетелем по делу об убийстве. Заведующая меня позвала. Я подъехал, говорю: «Какое убийство, я уже два с половиной года в метро не работаю».

Одного опера я узнал, он меня приводил Светлане и брал деньги. Поэтому я потребовал, чтобы меня забирал прокурор или свидетель. Опера в ответ пригрозили вызвать наряд. В итоге они все-таки уехали». Запрос «Газеты.Ru» в полицию метрополитена остался без ответа.

«Пришел главврач и заявил, что без санкции прокурора не может меня отпустить, — продолжает Артемов. — Я звонил матери, она связалась с врачами. Оказывается, она добилась объявления меня в розыск, обращалась в программу «Жди меня». Но цыгане купили информатора, который доложил о моей выписке из больницы. Охрана больницы посадила меня в машину цыган, которые представились родственниками. После этого меня на три месяца заперли, выйти можно было только на балкон.

Вытащили меня из рабства 19 октября. Я связался со знакомым таксистом через доверительный платеж на телефоне, попросил кинуть деньги. Позвонил матери на Украину. Она мне сказала, что сейчас с тобой свяжутся люди, приедут и заберут. Дальше звонят цыгане, начался кипеш. Их предупредил участковый, что сейчас придут забирать инвалида. Полиция вызвала хозяев квартиры, пришли активисты с камерами. Меня и освободили.

Сейчас хочу вернуться на Украину, восстановить документы, матери помочь. Что посоветовать людям в такой ситуации? Обращаться в полицию, но только к нормальным, не связанным с работорговцами».

«Газета.Ru» в течение нескольких дней пыталась получить комментарий у хозяйки рабов Светланы, но она не брала трубку.

«Вы понимаете, что такое четыре года не видеть своего сына и не знать никаких подробностей? — говорит Татьяна Ивановна, мать Александра. — Когда выяснила, что он находится в Москве, обратилась в российскую передачу «Жди меня» (заявка в передаче от имени сестры Александра. — «Газета.Ru»). Я бы, конечно, хотела кое-что передать этим цыганам. Видела в программе «Жди меня» серию, когда девочка нашла свою бабушку-цыганку. Приехали все родственники — их было очень много. Я плакала и радовалась, что люди встретились. Ну почему у этих людей такая жестокость? У них же у самих столько детей. Не хочу им ничего плохого желать, но Господь на свете есть. А пока я жду, когда сыну выправят документы и он вернется домой».

Олег Мельников, лидер движения «Альтернатива»: лучший способ борьбы — не давать денег попрошайкам

Активист движения «Альтернатива» Олег Мельников на ловле на живца представителей «мафии нищих»
Активист движения «Альтернатива» Олег Мельников на ловле на живца представителей «мафии нищих»

Лидер «Альтернативы» Олег Мельников занимался защитой Химкинского леса, протестовал против сноса старинного дома в Козихинском переулке, организовывал оппозиционный форум «Антиселигер». После событий в Донбассе встал на сторону самопровозглашенных республик в качестве добровольца и координатора гуманитарной помощи. Его команда разношерстна: в ней есть как сторонники республик, так и проукраинские активисты. Всех их объединяет борьба с рабством в России. Мельников рассказал «Газете.Ru», как развивается дело против бывших хозяев Александра и с какими проблемами «альтернативщики» сталкиваются при борьбе с рабством.

«Участковый по месту, где держали Александра, отказался принимать заявление. Он накричал на него и сказал, что Александр неадекватен, хотя он всего лишь плохо слышит. Странно, с одной стороны, наряд приехал на вызов и освободил его вместе с нами. С другой — заявлений не принимают. В итоге наше заявление зарегистрировали в красногорском отделении полиции. Сейчас ждем восстановления документов Александра от украинского посольства, чтобы он мог вернуться на родину.

Мы давно боремся с рабством. Конкретно по спасению рабов-попрошаек работаем около трех лет, спасли около 300 человек из Дагестана. Сейчас, помимо Александра, в нашем убежище двое бывших рабов, один из них попрошайка Юрий из украинского Ровно.

До 2004 года попрошаек держала грузинская мафия. Когда испортились политические отношения России с Грузией, многих грузинских «воров в законе» депортировали на родину. Тогда рынок с попрошайками-рабами перешел молдавским цыганам. Те цыгане, которые попрошайничают сами, в основном астраханские.

По нашим данным, те, кто держат рабов-попрошаек, — молдавские цыгане. До 2007–2008 годов цыгане привлекали попрошаек из Средней Азии, но потом люди им перестали подавать.

Тогда они начали активно использовать людей со славянской внешностью из Молдавии и Украины. Большая часть освобожденных нами — из Одесской области, поскольку родственные связи между молдавскими цыганами сильны. А их много в Одесской области. Им легко узнать, где живут одинокие старики и инвалиды без попечения. В основном похищали бабушек — им предлагали якобы сидеть с детьми или работать в магазине.

На рабов есть ценники на черном рынке — такой раб, как Александр, например, стоит около 50 тыс. руб.

Дальше рабов привозили в Россию и отнимали документы, заставляя попрошайничать. У группировок четко поделены локации, например трасса или выход из метро. В каждой локации около четырех попрошаек, они платили местным силовикам дань около 100 тыс. руб. в месяц. Это по рассказам тех, кого мы освобождали.

Рабы редко обращаются за помощью. Ведь обычные люди им не верят и предлагают обратиться в полицию, а полицейские, как правило, не помогают.

У нас был случай с женщиной из Луганска. Она в юности потеряла зрение. В 2012 году ей предложили восстановить зрение, вместо этого ее привезли в Москву и зашили глаза. При морозе у нее гноились глаза и ей давали много денег. Купюры кидали, не задумываясь, как она там стоит и кто ее привел. Через год одна женщина обратила внимание на незрячую, кормила ее, помогала, связалась с нами. Незрячая призналась, что ее действительно удерживают. Всех, кто находился у этой семейной пары работорговцев в Быково, мы освободили.

Но дело развалилось, поскольку заявители уехали на родину, а у нас нет возможности содержать их. К сожалению, в больницу таких людей тоже нельзя определить, от них как от иностранцев без страхового полиса пытаются быстро избавиться».

В 2013 году в России всего было зарегистрировано 66 преступлений, которые подпадают под статью «Торговля людьми». Сообщалось о раскрытии 78 случаев похищения людей с целью работорговли. В 2014 году было зарегистрировано 215 преступлений.

«Отдельный подвид попрошаек — «мадонны» с младенцами. 99% детей не их, а взяты в аренду или куплены, — утверждает Мельников. — В основном это дети родителей-алкоголиков или мигрантов. Средняя цена ребенка — от 80 тыс. до 100 тыс. руб. Подают «мадоннам» много, но часто дети не доживают и до трех месяцев. Чтобы не плакали, их подпаивают алкоголем или нейролептиком.

Проблема по расследованию таких дел — в нашей бюрократии. Дело в том, что для власти они не существуют до регистрации в ЗАГСе. А если полицейский по заявлению начинает проверять документы у «мадонны», то, как правило, документы ему дадут. Но в свидетельстве о рождении нет фотографии, и определить возраст сложно. Так что по одному свидетельству у «мадонн» могут несколько детей проходить. В итоге полиция бездействует, а ювенальная юстиция просто не имеет инструментов для работы с детьми кочующих людей.

В УК есть статьи 127.1 и 127.2, предусматривающие ответственность за торговлю людьми и использование рабского труда соответственно. Но они не работают в отношении принудительно занимающихся попрошайничеством, потому что у нас плохо прописана доказательная база по статье.

Для сотрудника СК или прокуратуры несколько обращений раба в полицию не являются доказательством.

По логике силовиков, если у человека есть телефон на руках и возможность обратиться к окружающим, он не является заложником.
Когда люди напишут заявление, они возвращаются к себе на родину и не приходят на допросы. А местные ОВД и СК не будут подставлять коллег и давать ход таким делам. Помню лишь одно громкое дело по 127-й статье в Питере. Там цыганская семья держала рабов-попрошаек, и следователь несколько лет распутывал дело.

Самый простой способ борьбы с такой мафией — не подавать попрошайкам, их бизнес просто перестанет существовать. Надо понимать: там нет нуждающихся, и встать в переходе просто так невозможно. Если такие люди сказали, что их удерживают и им нужна помощь, лучше позвонить нам.

Как исправить ситуацию? Нужны не просто поправки в закон, а политическое решение признания наличия рабства в России. Статья в УК появилась в 2003 году, но в МВД нет отдела, который занимается подобными делами. Надо создать отдел и предоставлять защиту гражданам, которые обратились с такой проблемой, чтобы им оказывали помощь – от психологической до медицинской.

На лечение того же Александра нужны деньги — у него подозрение на костный туберкулез. Кроме того, нужно собирать деньги ему и товарищам по несчастью на обратную дорогу. Часть расходов мы оплачиваем из личных средств, часть собираем через публичные кошельки — просим людей оказать посильную помощь. Кроме нас в этой сфере помогает православная организация «Милосердие». У них есть ночлежка, также работает Социальный патруль».

Нужная «крыша»

По словам главы московского профсоюза полицейских Михаила Пашкина, дела по статье 127 УК — редкость. Пашкин считает, что проблема борьбы с работорговцами и мафией попрошаек в том, что они платят сотрудникам полиции за «крышу»: «Если бы не платили, то давно бы всех отчистили. А гражданам лучше не подавать таким нищим. Лучше помогать тому, кого ты знаешь, чем людям, которые твои же деньги отстегивают в «общак».

В МВД признают несовершенство законодательной базы в этом вопросе, однако глава МВД Владимир Колокольцев, выступая в Госдуме в апреле этого года, ушел от прямого ответа на вопрос о борьбе с торговлей людьми, отметив, что эта проблема в основном свойственна регионам Северного Кавказа.

«Газета.Ru» обратилась за официальными комментариями в МВД России и УВД на Московском метрополитене еще в понедельник. Были направлены запросы в низовые подразделения ГУ МВД по Москве и ОВД «Академическое». Ни одного ответа мы не получили.

«Газета.Ru» просит провести проверку фактов, изложенных в этой публикации.

Согласно прошлогоднему докладу американского Госдепа, посвященному рабству в мире, Россия входит в группу стран с наиболее острой проблемой торговли людьми. РФ стоит в этой сфере на уровне Саудовской Аравии, Сирии и Кубы.

Основные виды рабства: принудительный труд и сексуальная эксплуатация. Акцент в докладе делается на отсутствии прав у рабочих-мигрантов в России. Многих иностранцев «бьют, плохо кормят, отказывают им в медицинской помощи и запрещают им покидать фабрику», пишут авторы доклада. Также в документе упоминается то, что некоторые российские чиновники были замечены в поощрении торговли рабочей силой — за взятки они обеспечивают владельцев предприятий нелегальной рабочей силой.