В среду Басманный суд Москвы рассматривал вопрос о мере пресечения двум подозреваемым по делу о «массовых беспорядках».
Сначала суд под председательством Ольги Солоповой рассмотрел дело 36-летнего бизнесмена Максима Лузянина, гендиректора подмосковной фирмы, название которой не уточнялось. Следствие подозревает его в совершении преступления по статьям УК 212 ч. 3 (призыв к массовым беспорядкам) и 318 ч. 1 (насилие по отношению к представителям власти), ему грозит до пяти лет тюремного заключения. Лузянин появился в зале суда с гематомами и ссадинами: по словам Солоповой, при задержании он оказал сопротивление.
Следствие утверждает, что во время противостояния ОМОНа и демонстрантов на Болотной площади Лузянин был в маске, при этом свидетелям удалось его опознать, сообщает РАПСИ. Сам Лузянин объяснил в суде, что не узнает себя на фотографиях, приобщенных к делу в качестве доказательств. По его словам, он был в центре событий на Болотной площади, но не оказывал противодействия сотрудникам полиции. Он заметил, что не давал себя ударить сотрудникам ОМОНа и с обвинением не согласился.
Следствие настаивало на предварительном заключении бизнесмена в тюрьму, хотя у него находится на иждивении 15-летний ребенок.
«Лузянин располагает значительными денежными средствами, полученными от продажи дорогостоящего автомобиля, поэтому может скрыться от следствия. Также, оставаясь на свободе, он может согласовать свою позицию с неустановленными по делу лицами, оказать давление на свидетелей и потерпевших», — говорится в постановлении суда, удовлетворившего ходатайство следствия.
После перерыва в зал заседаний ввели второго подозреваемого по делу о беспорядках 6 мая. Как утверждает следствие, сотрудники полиции опознали 22-летнего Андрея Барабанова как одного из активных участников столкновений с полицией 6 мая. Сам молодой человек обвинений не признал и попросил освободить его под подписку о невыезде. Барабанов заметил, что он является убежденным веганом и не ест мяса и каких-либо продуктов животного происхождения, из-за чего не может употреблять в пищу еду, которую дают в СИЗО.
Свое задержание по делу о беспорядках и последовавшие затем допросы Барабанов назвал «недоразумением», подчеркнув, что он не имеет отношения к каким-либо организациям, а на митинг 6 мая «пошел с целью выразить свою гражданскую позицию».
Следователи просили заключить молодого человека под стражу, объясняя это тем, что у него, по их данным, есть «обширные связи среди футбольных фанатов и анархистов».
Воспользовавшись этими связями, подозреваемый намерен скрыться за рубежом, в то время как соратники Барабанова по левому движению будут оказывать давление на потерпевших полицейских и их родственников. Например, они опубликуют личные данные правоохранителей в интернете, а еще найдут и сожгут их машины.
В качестве дополнительных аргументов в пользу ареста Барабанова следствие представило отрицательные характеристики по месту его жительства и то, что у него нет постоянного места работы (молодой человек на суде заявил, что он зарабатывает на жизнь плетением дредов).
Суд согласился с этими аргументами, арестовав Барабанова до 6 июля; тот объявил сухую голодовку в знак протеста.
Барабанов и Лузянин стали первыми подозреваемыми по делу о беспорядках, заключенными под стражу на время следствия. Накануне Басманный суд постановил поместить под домашний арест 18-летнюю москвичку Александру Духанину, которая, как считает следствие, бросила два камня в полицейских. Решение о домашнем аресте суд мотивировал тем, что девушка, имея загранпаспорт, близких родственников за границей, а также «определенный круг общения», может скрыться.
Юрист правозащитной организации «Агора» (признана в РФ нежелательной организацией) Рамиль Ахметгалиев обращает внимание на странность формулировок, послуживших основанием для ареста подозреваемых. Эксперт вспоминает решение пленума Верховного суда, который «особо обращал внимание на то, что в основе решения об избрании меры пресечения должны быть не предположения и домыслы», а реальные основания для заключения человека под стражу.
«Наличие больших денег не означает, что человек может скрыться. Это первый момент. То, что касается второго, — «у него есть связи, которые могут...» — это опять же предположение. С чего они взяли, что могут?» — рассуждает Ахметгалиев. Юрист считает, что если бы подозреваемые реально хотели скрыться от следствия, они могли бы сделать это раньше: со дня беспорядков до момента задержания молодых людей прошло три недели, в течение которых прозвучали жесткие заявления руководителей силовых ведомств. В том, что по делу о событиях 6 мая будет «политический и показательный процесс», эксперт не сомневается.
