Цивилизация
Отстраненный с поста старшего тренера женской сборной России по биатлону прямо во время третьего этапа эстафеты на чемпионате мира Анатолий Хованцев рассказал о проблемах со Светланой Слепцовой.
«Слепцова поехала на американские этапы Кубка мира против моей воли, — сказал он «Советскому спорту». — Я был категорически против. Где-то со второго этапа Кубка мира в Хохфильцене Света стала паниковать, что результата нет. Я говорил: «Успокойся, ко второй половине сезона у тебя все будет нормально». Но появилось непонимание. В новогодний перерыв я попросил Слепцову сделать анализ на биохимию. Она не захотела. Вместо этого в день вылета на сбор провела тест на тредбане. По чьему совету Слепцова полезла на этот тренажер? Кущенко проконсультировался с какими-то специалистами. Света бегала 18 минут. Последние ступени — на максимальной интенсивности. Результаты теста, кстати, были хорошие, что и подтвердил первый посленовогодний этап в Оберхофе — Слепцова там выиграла бронзу. Но так как беговой практики в разгар зимы у Светы, понятно, не было, после теста сильно «забились» мышцы ног. И вся развивающая работа, которую я запланировал на сбор, пошла коту под хвост. Мы вынуждены были просто восстанавливать спортсменку. Почему все-таки Слепцова отправилась на Кубки мира в США? Я сам узнал об этом за считанные дни до отъезда. Причем даже не от самой Светы. Сказал Барнашову, что отпускать ее туда нельзя ни в коем случае. Но тот ответил, что это решение руководства. Когда Слепцова в Америке стала сыпаться, мне, в принципе, все стало понятно с чемпионатом мира. Отчего Света настолько провально стреляла в смешанной эстафеты? Она выступает с шорами на винтовке. Придумали их немцы, но со временем отказались, так как резко ухудшилось качество стрельбы. Шоры мешают следить за флажками, за направлением ветра. Ветер изменился, а Света не увидела. Богалий мы в межсезонье эти шоры сняли. Но Слепцова категорически отказалась: «Без них стрелять не буду ни за что». Она совершенно неуправляемый человек? Ну, типа того… Я пытался с ней поговорить. Но она прямо сказала: «Я буду делать, что хочу!».
