Цивилизация
Российская бобслеистка Ирина Скворцова по-прежнему продолжает лечение в Мюнхене после тяжелых травм, полученных в ноябре прошлого года во время тренировочного заезда на немецкой трассе в Кенигзее. Спортсменку рассказала «Новым Известиям», что ей нечем платить за лечение и что деньги, обещанные московским правительством, до нее не дошли. Как выяснилось, во всем виноваты конкретные люди — в частности, опекунша Скворцовой, имеющая немецкое и российское гражданство.
«Самочувствие сейчас получше уже. Стопа побаливает. А так самочувствие хорошее. Настроение? Хорошее. Пока нечем портить. Отдельные истории только. Какие это? Юридические проблемы. С адвокатом, опекуном. Они крайне недобросовестны. Обе. В чем состоят функции опекуна? Заниматься всеми проблемами, которыми мы с мамой из-за отсутствия у нас знания немецкого заниматься не можем. Во всяком случае, так маме раньше казалось. А эта женщина, как мы сейчас понимаем, хочет только денег. Она поняла, что мы простые люди и на нас можно заработать. Поняли мы это не сразу. Далеко не сразу. Когда начали всплывать факты, когда другие люди, в частности консул, объясняли нам ситуацию, до нас стало что-то доходить, — рассказала Скворцова. — Как с ней познакомились? Она встречала маму с братом в аэропорту, когда они прилетали. И сразу предложила нам свои услуги в качестве моего опекуна. У них существует такое положение, когда человек попадает в беспомощное положение, сразу назначается опекун. Эта дама сказала, что можно сделать так, чтобы было два опекуна. Мама — автоматически, но так как она законов не знает, ходить самостоятельно никуда не может, то эта дама, по совместительству координатор сборной России по бобслею, может представлять наши интересы. Как ее зовут? Нина Грефенштайн».
На вопрос, в чем претензии к ней, Скворцова ответила: «Ну, во-первых, она не хотела продлевать маме визу. Сначала она говорила, что она все сделает, чтобы мы не беспокоились. Что все формальности – ее забота. Как мы сейчас понимаем, она очень хотела, чтобы мама улетела. Зачем? Иного объяснения, чем для того, чтобы прокручивать здесь наши деньги, мы не видим. Потом она очень странно комментировала для журналистов мое состояние здоровья. Она озвучивала такие диагнозы, которые врачи не ставили. А доктор ей рассказывает все подробно. Когда я прочитала в Интернете со ссылкой на нее сведения об ампутации моей ноги, о том, что у меня паралич, я чуть сознание не потеряла. Я попросила повернуть мою кровать вертикально, чтобы увидеть свои ступни... Мама ей тогда сказала: «Нина, давай все, что касается здоровья Ирины, ты озвучиваешь при мне или вообще не озвучиваешь». А тут как раз надо было продлевать маме визу и мой паспорт закончился, но она этим заниматься не стала. Она просила не обращаться самим к консулу. Она вообще сказала — с журналистами не общайтесь, ни с кем не общайтесь, всех отшивайте. К послу тоже не обращайтесь, он будет вас обрабатывать. Если посол вам сделает визу еще хоть на месяц, то вы попадете в черный список и в Европу в течение пяти лет больше не въедете. Она брала нас на испуг. Мы оформили на нее генеральную доверенность. Теперь она начала давить на то, что мы невменяемы. Мама позвонила в консульство: «Андрей Юрьевич, это вице-консул, я остаюсь без визы, осталось десять дней». Он попросил привезти мой паспорт, но он тоже был у этой женщины. Мама попросила ее отдать паспорт... Она спросила — для чего? И не привезла. Нам нужно подавать иск на возмещение ущерба, нанесенного здоровью. Адвокат, знакомая нашей опекунши, тоже оказалась крайне недобросовестной. Они обе зачем-то тянули время. В общем, мы попали. Она сейчас начала возмущаться, почему мама интересуется этими делами. Она пытается нас выставить сумасшедшими, ей это выгодно, чтобы безраздельно вести дела от нашего имени...».
