Нас не научили горевать. Мы не умеем печалиться и не умеем уважать чужую печаль, чужое горе.
Я помню, как у очень дорогой мне подруги умер муж. Я полетела к ней буквально на третий, что ли, день после похорон. Львиная доля моих мучений была про то, что я не понимаю, какие слова говорить в такой ситуации, как смотреть, как вести себя. Оказалось, что ничего особенного не нужно. Достаточно было того, что я сорвалась, прилетела и просто ходила с ней по улицам, разговаривала, бросала камешки в море, пила кофе и была рядом. Доступная, живая. Такая, рядом с которой можно было плакать, молчать, говорить — да, в общем, что придется, то и делать.
Но до того, как это случилось, я реально неделю сходила с ума. И советовалась с психологами, и переживала, потому что совершенно не умею находиться рядом с чужим горем.
И вот эти посты и комментарии в фейсбуке: «наша скорбь скорбее вашей», «а где вы были когда...», «какого черта вы...» и «дались вам эти французы» — для меня это история про крик бессилия. Про то, что человеку невыносимо видеть то, что он видит. И он не умеет, его не научили с уважением относиться к чужому горю и его проявлениям.
Проявления горя, я вам странное сейчас скажу, редко бывают красивы. Редко бывают осмысленны. Много смысла в ритуальном посыпании головы пеплом? В разрывании одежды? В слезах? В сидении шивы по всем правилам много красоты? Но на самом деле в этих действиях много смысла и мудрости.
В тот момент, когда тебя касается смерть — пусть чужая, но все-таки неотвратимая и окончательная, как и всякая смерть, — что-то умирает в тебе самом. И это надо отгоревать и оплакать. Евреи умные люди, придумали шиву (семь дней траура в иудаизме. — «Газета.Ru»). Они не заставляют горюющего вставать в шесть утра по будильнику и идти на завод. Они говорят ему — горюй. Будь в своем горе. Не готовь еду, не красься, не наряжайся. Молись и плачь, а что тебе еще остается сейчас? У горюющего еврея есть время для скорби любой степени выразительности и глупости. Оно ему отмерено, это время.
Быть рядом с горем — едва ли не сложнее, чем быть в нем. Быть на расстоянии и понимать, что ты бессилен помочь. Понимать, что завтра это может произойти с тобой, с твоими близкими, что никто не застрахован, что никто не в безопасности, — это еще одно горе, которое мы все сейчас переживаем.
И лучшее, что мы можем сделать друг для друга, — это поддержать. Или хотя бы молча постоять рядом.
Но уж точно не множить нападки и претензии. Ребята, нам достаточно войны вокруг, чтобы еще устраивать ее между собой.
Дайте каждому выразить свой страх и свое смятение так, как он умеет. Даже если вам лично это кажется нелепым.
Промолчите. Просто ради того, чтобы в мире стало больше сочувствия и тишины. И меньше боли.
Мнение автора рубрики «Личный опыт» может не совпадать с позицией редакции.
