Цивилизация
В прошлом году на дне рождения «Эха Москвы» не было никого. В этом году протест вошел в моду, и пришли все, кроме хозяина: Владимир Путин решил лично поздравить главного именинника Алексея Венедиктова, для чего истребовал его к себе в Сочи. Интересно, какой будет политическая обстановка к следующему году: на день рождения «Эха» в «церетельник» придет Путин или тусовки не будет вообще?
Первый раз за долгую историю вечеринок «Эха» гостей встречала не развевающаяся борода Алексея Венедиктова, а генеральный директор радиостанции «Эхо Москвы» Юрий Федутинов. Винегрет из гостей — не недостаток этого приема, а продолжение его достоинств. Действо напоминало «водяное перемирие» Киплинга, когда во время великой засухи все звери собираются у единственного источника воды и оленята пьют с леопардами, а змеи не кусают кабана.
На «Эхе Москвы» собралась вся флора и фауна. Сборище было фантастически разномастным: писатели, актеры, режиссеры, депутаты, сенаторы, сановники, мультимиллионеры, академики, телевизионщики, послы... «Я прячу руку в кармане, чтобы случайно не пожать руку убийце. Помню, как-то раз сюда пришли Ковтун с Луговым. Так вот, стояла очередь на фото. Особенно девушки возбудились. Вот я и изобрел ноу-хау — держу в руке телефон», — рассказывал Виктор Шендерович. На этих словах к нему подошел музыкант Андрей Макаревич и поздравил его с еврейским новым годом, сказав: «Шана това!» — «Шана това!» — ответил сатирик.
Одними из первых на день рождения «Эха» пришли журналисты и бывший разведчик Юрий Кобаладзе. Завидев Генриха Боровика, господин Кобаладзе отогнул лацкан клубного пиджака и со словами «Боровик! Тут Генрих Боровик!» прижал его к губам. «И тут мне от него нет покоя», — всплеснул руками господин Боровик.
Бывший разведчик побродил по полупустому залу, дежурно спошлил в адрес всех встреченных дам, удачно увернулся, когда представитель племени духовно богатых уронил под ноги гостям бокал с шампанским (почему-то духовное богатство и дурная координация — две верных подруги).
Тем временем другие олицетворяющие богатый внутренний мир гости наваливали себе в тарелки горы еды. Исполинский памятник Шостаковичу смотрел, как судорожно заглатывается салат оливье, буженина, язык и все, что успевают вынести официанты, неодобрительно, поджав губки. А трехметровый железный Высоцкий, казалось, заглядывал прямо в тарелки и даже принюхивался к подносам с едой. Декораторы в этот вечер расстарались — облагородили «церетельник», привязав к фикусам пластиковые яблоки.
Селебрити не были голодными, к угощению почти не притронулись и бокалы не били. Главред журнала «Дилетант» Виталий Дымарский восторгался новой книгой Михаила Горбачева: «Главный герой там — Раиса Максимовна и их любовь. Он даже пишет, как они предавались страсти в физкультурном зале!»
Радиоведущая Нателла Болтянская делилась с молодыми журналистами своими планами — рассказывала замысел фильма об истории диссидентства в России. Затеялся спор, какой период считать началом диссидентского движения — 50-е или 60-е. Госпожа Болтянская считает, что начало положил все-таки XX съезд. Молодое же поколение было согласно скорее с Людмилой Алексеевой, которая считает началом 60-е годы, когда диссиденты вышли на площадь с плакатом «Соблюдайте вашу Конституцию».
Все это время буквально в метре от дискутирующих с Александром Волошиным вел беседу человек, диссидентов сажавший, — бывший генерал КГБ Виктор Черкесов. Все это напоминало старую историю, как в кабаке бывший узник ГУЛАГа и его бывший охранник выпивают и ругают это ужасное время: по прошествии времени общий опыт перевешивает то, что некогда они были по разные стороны колючей проволоки.
Иллюстрируя тезис о сближении противоположностей, религиозный деятель уговаривал писательницу Юлию Латынину приехать в Троице-Сергиеву лавру на диспут об атеизме. «Диспут мы зажмем, — шепнула госпожа Латынина подруге, — а лавру посмотреть приедем. Ведь расскажут все, как никто никогда не расскажет».
Госпожа Латынина надела на день рождения своей любимой радиостанции бальное платье с декольте, однако днем она не только не просиживала в салонах красоты и у визажистов, но даже, наоборот, пять часов копалась в саду, вырывая ямы для псевдотсуги, известной также как лжетсуга Мензиса. Благодаря длительным садовым работам писательница вообще не могла стоять на каблуках и, завидя стол, раздвигала тарелки и немедленно садилась на него.
Когда госпожа Латынина уселась на стол с пирожками, к ней подошел госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии Григорий Рапота. «Представляете, яма теперь есть, а вот псевдотсуги нету», — пожаловалась госпожа Латынина, и тут окружающие обнаружили, что единственный человек в этом зале, способный прочувствовать масштаб трагедии, как раз и был господин Рапота.
Господин Рапота и его жена, так же как и госпожа Латынина, — страстные друзья наших зеленых друзей. И потому они немедленно принялись обсуждать, сильно ли подмерзает скумпия кожевенная и где, в конце концов, достать псевдотсугу Мензиса (на самом деле, это безумной красоты елка). Ботанический диспут продолжался до глубокого вечера.
<1>
К выносу торта подоспел президент Российской финансовой корпорации Андрей Нечаев (господин Нечаев опоздал из-за того, что торжественно прощался со своим другом шведским послом, который на днях покидает Москву). Президент Фонда поддержки законодательных инициатив Григорий Томчин немедленно стал зазывать господина Нечаева в координационный совет оппозиции. «Неужели ты не хочешь стать лидером оппозиции?» — восклицал господин Томчин. «Ваш совет? Где уж сношает ежа по квотному принципу?!» — поразился Андрей Нечаев. И принялся точить язык о политтехнолога Игоря Минтусова.
