Цивилизация
Днем Эмад работает школьным учителем, вечером — играет с женой Раной в любительском театре, а ночью его дом начинает ходить ходуном, трескается стекло, надо срочно эвакуироваться. С новой квартирой помогает коллега.
Правда, вскоре оказывается, что в одной из комнат остались вещи предыдущей жилицы, к которой тегеранские мужчины ходили утолять печали.
Однажды вечером Эмад задерживается на работе, Рана, услышав звонок домофона, не спрашивает, кто там, и это приводит женщину в больницу. Эмад начинает поиски обидчика и постепенно замечает, что события его жизни все точнее рифмуются со «Смертью коммивояжера» Артура Миллера, которую он разыгрывает в театре.
«Коммивояжера» снял Асгар Фархади — герой иранского кинематографа, лауреат международных фестивалей и премии «Оскар» за фильм «Развод Надера и Симин».
Новый фильм тоже получил два приза в Каннах (сценарий и лучшая мужская роль), а также вошел в шорт-лист премии Американской киноакадемии в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».
Все это, конечно, не сделало «Коммивояжера» международным хитом. Иранский кинематограф, при всей своей самобытности, все-таки штука специфическая и внимание привлекает в основном благодаря политическим гонениям на действительно выдающегося режиссера Джафара Панахи. Фархади в последние дни тоже оказался в центре всеобщего внимания и тоже, к сожалению, не столько из-за кинематографа, а в связи с международной обстановкой.
После ужесточения миграционного порядка президентом Дональдом Трампом режиссер заявил, что отказывается присутствовать на церемонии, а чуть ранее бойкот «Оскару» объявила Таране Алидусти — исполнительница роли Раны.
Вышло так, что в публичном поле с избранным президентом США этой зимой сражаются в основном артисты театра и кино, и эта ситуация не стала исключением.
Сначала закон раскритиковал бывший губернатор Калифорнии Шварценеггер, а вслед за ним Кира Найтли, Доминик Уэст и еще полсотни знаменитостей выступили с инициативой организовать в ночь церемонии вручения «Оскара» протестный показ «Коммивояжера» — почему-то в Лондоне.
Хочется верить, что это мероприятие действительно состоится и будет должным образом освещено СМИ. Дико любопытно, как предельно изоляционистский американский и британский истеблишмент отреагирует на картину, снятую в неизвестной толком стране, на незнакомом языке и принципиально рассказывающую очень локальную историю.
Фестивальная критика уже не первый год сравнивает Фархади с Антониони, Ханеке и Хичкоком, а некоторые кивают в сторону «новой румынской волны».
Фильмы режиссера не оставляют сомнений и в том, что он человек культурный, и в том, что подражать никому не собирался. Тем, кто видел «Развод» или «Историю Элли», «Коммивояжер» не предложит ничего принципиально нового. Это снова беспокойное, мастерски (даром что нарочито реалистически и вообще без музыки) снятое кино, которое
дразнит зрителя детективной интригой, а на деле препарирует моральное состояние сограждан постановщика.
Рекомендовать картину можно зрителям, которые склонны маниакально искать на экране свое альтер эго, несмотря на принципиальные различия обстоятельств и условий. Фархади виртуозно давит на нужные болевые точки, провоцирует актеров страдать на крупных планах, а для верности еще и заставляет классическую пьесу Миллера больно рикошетить в и без того непростой быт героев.
С другой стороны, если не поддаваться на этот обаятельный и умный эмоциональный шантаж, то станет очевидно, что ни за одним из персонажей (кроме, пожалуй, появляющегося в финале преступника) не стоит ни мало-мальской судьбы, ни внятного характера. Все они суть функции, маленькие люди (без кавычек), претворяющие в экранную жизнь авторский замысел.
В этом смысле Фархади действительно похож на своего австрийского коллегу Ханеке — холодностью, которую пытается скрыть тщательно дрожащая камера. Различие же состоит в том, что Ханеке и Антониони брали для своих исследований экзистенциальные и прочие проблемы, свойственные широкой территории.
«Коммивояжер» же так и не выходит, как ни силится, за пределы сугубо иранских проблем.
Для того чтобы всерьез увлечься картиной, надо либо сильно интересоваться мировым кинопроцессом, либо быть глубоко в душе настоящим персом. В противном случае единственный общечеловеческий вывод, который можно вынести из этой грустной истории, — «вот как бывает».
Что же касается «Оскара», то, поскольку в этом году с фильмом Фархади не конкурирует ни одна картина про холокост, его шансы на победу довольно велики: постколониальная мораль располагает к толерантности и преодолению культурных барьеров. С другой стороны, не факт, что целая киноакадемия решится поддержать режиссера, напрямую выступившего против вступившего в полномочия президента. Интересно также, что же после просмотра скажет Кира Найтли.
