Цивилизация
Су Ан с папой садится в поезд, чтобы поехать отмечать день рождения девочки в Пусан, к ее маме. Родители в разводе (у него в телефоне она так и записана: «Бывшая жена»), но дети — это святое. Внезапно в самом начале рейса в поезд врывается окровавленный человек, глаза которого стремительно превращаются в бельма, а сам он начинает вести себя так, будто сбежал со съемочной площадки «Рассвета мертвецов» Зака Снайдера.
Выясняется, что на страну обрушился вирус, превращающий всех живых существ (в том числе и, например, олененка в прологе) в химических зомби, умеющих только с особым рвением пожирать здоровых граждан. Однако у тех, кто до поры уберегся от заразы, тоже есть сильная мотивация:
у одних — день рождения, у других — скорое рождение ребенка, у третьих — инстинкт, который сильнее любых человеческих принципов.
Около десяти лет назад корейское кино переживало памятный подъем, сравнимый с гонконгским бумом конца прошлого века. В те годы если ты не смотрел корейцев, то не мог называться настоящим кинолюбом, и такой радикализм во многом был справедлив. Как и прежде китайские соседи,
кинематографисты Южной Кореи довели технику до должного уровня, а с точки зрения идей и творческой свободы давали много очков вперед почти любому голливудскому блокбастеру.
Самобытность и кровавая экзотика в этих картинах сочетались с четким знанием законов массового кинозрелища, которое в Европе и Америке как раз в те годы все больше уходило в сторону совершенствования разноцветных очков для IMAX. Однако постепенно, как и в случае с любым бумом, к корейцам привыкли, а за происходящим в тамошнем кино продолжают следить только самые преданные ценители.
Остальные запомнили, что азиаты, как и прежде, умеют изобретательно пугать и снимать интересные боевые сцены с молотками.
Так вот,
«Поезд в Пусан» — фильм, который напоминает, почему и за что корейское кино когда-то полюбили.
Уже на премьере во внеконкурсной программе Каннского кинофестиваля публика была в восторге, а пресса наполнилась восторженными отзывами. Теперь фильм вышел в Европе и Америке, и если за Ён Сан Хо сейчас всерьез не возьмутся большие голливудские продюсеры, это будет очень странно.
Поначалу события фильма развиваются абсолютно в рамках заявленного формата зомби-хоррора — с поправкой на ограниченное пространство.
Зомби ломятся из хвостовых вагонов, по ходу дела увеличивая численность. Люди с разной степенью успешности спасаются.
Пару раз поезду приходится сделать остановку, где полчища инфицированных пополняются, а герои получают пару драматичных сюжетных поворотов. Собственно, на этих самых поворотах зритель, привычный к жанровым клише, и спотыкается в первый раз.
На самом деле, почти ровно в середине двухчасовой картины мотивации героев, данные вроде бы впроброс, начинают прорастать конфликтами, делая общее повествование все более непредсказуемым. Вдруг понимаешь, что мы от этого совершенно отвыкли. Драматургия в хоррорах и вообще в экшене обычно носит очень условный, утилитарный характер. «Поезд в Пусан», напротив, не теряя темпоритма,
в какой-то момент превращается в абсолютно драматическую картину, вызывающую эмоции посложнее, чем от адреналинового выброса.
Чисто эстетических достоинств тут, впрочем, тоже в достатке. Режиссер, для которого «Поезд» стал игровым дебютом, начинал с мультипликации и даже снабдил первый фильм анимационным приквелом. В соответствии с этим отдельные кадры по красоте и выверенности напоминают нечто вроде зомбифицированного Миядзаки, а по изобретательности могут конкурировать с визионерской треш-эпопеей Пола У.С. Андерсона «Обитель зла». Отдельные кадры и эпизоды здесь впору включать в хоррор-хрестоматии –
отдельно хочется отметить атаку зомби, которые валятся на героев прямо из оконного проема.
Но главное удовольствие здесь все же в области драмы. «Поезд в Пусан» неожиданно напоминает о том, что жанровое кино может приносить искренние эмоции, а не только удовлетворение зрительным нервам. Свидетельством тому — умопомрачительный финал, основательно задирающий планку, заданную голливудскими блокбастерами, которые после «Поезда» смотреть совсем не хочется.
