Цивилизация
В Музее изобразительных искусств им. Пушкина 13 сентября открывается выставка живописи и графики Рафаэля. В Москву работы этого художника в таком количестве привезли впервые. Несмотря на то что в русском сознании Рафаэль занимает особое место, его имя исторически произносят как синоним понятия искусства как такового.
Его любили русские классики: копии картин Рафаэля висели в кабинетах Достоевского и Толстого, даже православная церковь относилась к нему с пиететом — ватиканскую фреску «Преображение» воспроизводили в убранстве нескольких православных храмов, в частности такого значимого, как Спасо-Преображенский собор Углича.
в отдельном репортаже
Особое место в истории русской рафаэлианы занимает Сикстинская мадонна. Как утверждают знатоки, в России эта картина гораздо более популярна, чем в Италии, где была написана, и в Германии, где хранится в Дрезденской галерее. Почему-то русские копиисты с начала XIX века именно ее любили изображать для столовых и гостиных. И как известно, Пушкин жаловался, что не может купить такую копию, потому что стоит она 40 тыс. руб.
Наконец в 1955 году на выставке в том же ГМИИ среди трофеев Дрезденской галереи ее увидело едва ли не полтора миллиона соотечественников.
Есть у нас и свой Рафаэль: в Эрмитаже хранятся две живописные вещи — «Мадонна Констабиле» и «Святое семейство», а также некоторое количество рисунков. Как известно, были в Эрмитаже и еще два полотна — «Мадонна Альба» и «Святой Георгий». Они в пору варварских сталинских распродаж музейных ценностей переместились в Вашингтонскую национальную галерею.
Сегодняшняя экспозиция в ГМИИ, впрочем, событие само по себе, вне зависимости от исторического контекста. Восемь картин и три рисунка проведут в Москве четыре месяца. Среди них крайне редко покидавшая пределы Италии вещь «Экстаз святой Цецилии» из Пинакотеки Болоньи. С нее мы и начнем краткий обзор экспонатов.
Экстаз святой Цецилии со святыми Павлом, Иоанном Евангелистом, Августином и Марией Магдалиной
Картина написана для капеллы семейства даль Олио в церкви Сан-Джованни ин Монте в Болонье. По новейшим данным датируется 1515–1516 годами. Джорджо Вазари в своих прославленных «Жизнеописаниях живописцев, скульпторов и архитекторов» писал, что «это произведение принесло Рафаэлю хвалебные отзывы и приумножило его славу, в его честь было сочинено множество латинских и итальянских стихов. Например:
«Прочие кистью смогли показать только облик Цецилии,
А Рафаэль нам явил также и душу ее».
Святая Цецилия — римлянка, язычница, уверовавшая в Христа и обратившая в христианство 500 язычников. С ней связана очень красивая и очень замысловатая история миссионерства, которую Рафаэль воплотил с какой-то ни на что не похожей легкостью. Крайне запутанный сюжет у него предстает совершенно прозрачным и доступным.
Мадонна с младенцем (Мадонна Грандука). Флоренция. Галерея Уффици. Палатинская галерея
Название объясняется просто: картиной владел Фердинанд III Лотарингский. История создания вещи неизвестна. Авторство долгое время подвергалось сомнению, пока в середине XIX века не устоялось в умах искусствоведов. От большинства Рафаэлевых мадонн отличается глухим черным фоном, обычно у него фигуры предстают на фоне пейзажа. Последние рентгенографические исследования, впрочем, говорят о том, что пейзаж таки был. Почему и кто его закрасил — загадка. По-видимому, первоначально изображение планировалось заключить в овал. Вторая загадка касается того, почему этого не произошло. В нынешней экспозиции, кстати, есть рисунок, очень напоминающий композицию картины, он выполнен в форме тондо.
Женский портрет (Немая). Урбино. Палаццо Дукале. Национальная галерея Марке
Происхождение портрета неизвестно. Один из портретов флорентийского периода, написанный под влиянием Леонардо да Винчи. Исследователи видели здесь даже своеобразную полемику с Леонардо. Фигура дана без всякой аффектации, подчеркнуто органично и естественно. Это не парадный портрет и не попытка как-нибудь польстить модели.
Автопортрет. Флоренция. Галерея Уффици. Галерея статуй и картин
Хрестоматийная вещь художника. Воспроизводится на обложках едва ли не всех монографий и каталогов, посвященных творчеству Рафаэля (каталог московской выставки исключением не стал). Окончательно подтверждено авторство только в 1983 году. Примерно тогда же была поставлена точка в спорах, является ли это изображение автопортретом. Трудно сказать, что именно позволило всем заинтересованным сторонам согласиться: да, это автопортрет. Документы ли, которых были изучены многие сотни, или все же некий консенсус иного порядка. Как бы то ни было, но все, что мы знаем о Рафаэле, и все, что придумали о нем, абсолютно соответствует облику этого слегка жантильного, но возвышенного молодого человека, которого мы видим на портрете. И это тот нередкий случай, когда мифология сильнее фактографии.
