Цивилизация
Согласно семейной легенде, на самом первом рисунке, сделанном маленьким мальчиком по имени Мауриц Корнелис Эшер, был изображен квадратный круг. Именно так он объяснил родителям замысел своего произведения. Этот эпизод часто упоминается биографами и исследователями творчества Эшера в подтверждение рано проявившейся склонности будущего художника к изобразительным загадкам. Но вообще-то в детстве Мауриц не производил на окружающих впечатления вундеркинда. В школе он учился из рук вон плохо, даже аттестат зрелости не сумел получить с первого раза, а из технического училища города Делфта, куда поступил вольнослушателем, вскоре был отчислен за неуспеваемость. Художественное образование он все же получил, но в отличниках никогда не значился. Путь к славе был у него непростым и довольно долгим, зато триумф получился оглушительным. Та самая любовь к парадоксам, обнаружившаяся еще в детстве, привела Эшера к мировой известности.
Его работы иногда называют сюрреалистическими, что не совсем верно.
Этот художник не примыкал к движению сюрреалистов и вообще держался в стороне от модных трендов и коллективных идеологий. Свою эстетику он выковывал самостоятельно. Каким образом Эшер эволюционировал от изысканных, но не особенно впечатляющих пейзажных мотивов к головоломным композициям, отрицающим привычную пространственность и житейскую логику, можно пронаблюдать на нынешней выставке в ММСИ. Больше сотни листов, доставленных из Фонда Эшера в Нидерландах, охватывают все периоды творческой биографии. Ретроспектива получилась неисчерпывающей, но достаточно полной, чтобы представить себе траекторию авторского развития. Она была не очень предсказуемой, впрочем, отдельные параметры не менялись на протяжении всей жизни художника. Например, он с юности до конца дней оставался верным печатной графике: практически все его наследие — это литографии и гравюры на дереве или металле. Привязанность к тиражным технологиям можно объяснить особенностями дарования Эшера, всегда любившего четкость деталей, однако нельзя исключать и философскую подоплеку.
Тема перехода единичности в множественность занимала его воображение постоянно, так что тиражирование собственных опусов могло быть частью общей художественной стратегии.
Найдутся в творчестве Маурица Эшера и другие константы, то более, то менее явные. Скажем, нельзя не обратить внимание, насколько часто в его работах изображены лестницы. Они присутствуют и в натурных итальянских пейзажах, и в ребусах вроде знаменитого сюжета «Вверх и вниз», и в аллегориях по поводу бесконечного пространства. Тут очевидна преемственность: автор видел в лестнице элемент реальности, позволяющий эту реальность трансформировать так, как подсказывала фантазия.
А фантазия у Эшера была чрезвычайно редкого типа — не буйная, а аналитическая.
Ему страстно хотелось, чтобы парадоксы выглядели как можно более убедительно, чтобы они не просто соперничали с узнаваемой действительностью, а превосходили ее по образной силе. Если в прежнем искусстве разного рода обманки и иллюзорные кунштюки чаще всего создавались для развлечения публики, то Эшер превратил игру в инструмент постижения устройства мира.
Сам он говорил: «Хотя я абсолютно не сведущ в точных науках, мне иногда кажется, что я ближе к математикам, чем к моим коллегам-художникам». Он был буквально одержим идеей, что порядок и хаос — это вовсе не взаимоисключающие категории, что они проникают друг в друга всегда и в любую секунду. Надо только выбрать верную наблюдательную позицию, чтобы это понять и оценить.
Почти все произведения Эшера, особенно созданные во второй половине жизни, посвящены своеобразному иллюстрированию тайн мироздания.
На первый взгляд эти иллюстрации предельно далеки от каких-либо религиозных концепций, однако некоторые сюжеты заставляют думать, что автор все же не был чужд богоискательства. Впрочем, если и так, то эти гравюры вряд ли могут служить визуальными доказательствами существования надмирного разума или чего-то подобного. Эшеровские парадоксы остаются открытыми для любых интерпретаций; художник лишь приоткрывает бездны, но не прилагает инструкций по пользованию. Хотя юзеров более чем достаточно: это докомпьютерное искусство послужило прообразом той эстетики, которая нынче фонтанирует в сети и на различных электронных носителях. Возможно, сам Мауриц Эшер и открестился бы от всех этих продолжателей своего дела, но посмертная популярность не знает пощады в отношении художника. Нынешняя выставка — хороший способ вспомнить, о чем же говорилось в первоисточнике.
