Цивилизация
Сегодняшнюю моду на плакаты советского времени трудно объяснить каким-то одним фактором — в ней сплетаются и ностальгия, и ирония, и подлинный интерес к давним историческим событиям, и коллекционерский азарт. Так или иначе, благодаря музейным выставкам и еще более благодаря массовым перепечаткам, предназначенным для семейно-офисного употребления, та давнишняя эстетика постоянно присутствует и в современной жизни. Буквально у каждого из нас в оперативной памяти хранятся не только хрестоматийные сюжеты вроде «Ты записался добровольцем?» или «Воин Красной армии, спаси!», но и десятки других визуальных агиток, про борьбу с пьянством к примеру или про необходимость соблюдения норм техники безопасности.
Разумеется, тема советского плаката гораздо шире и глубже того ассортимента, который представлен сегодня на стенах офисных шкафов и в социальных сетях.
Однако о поверхностном с ней знакомстве «широких народных масс» говорить все-таки можно. А вот до какой степени это знакомство является поверхностным, позволяют узнать выставочные проекты наподобие того, что реализован сейчас в Музее современной истории. «Плакат Советского Востока» открывает настоящую terra incognita, поскольку о специфике социалистической пропаганды в республиках с исламским населением хорошо знают разве что специалисты. Кстати, именно этой спецификой обусловлена хронология выставки — от революции до Великой Отечественной войны. В этот период в Средней Азии, на Кавказе и в мусульманском Поволжье возникали и поддерживались местные плакатные каноны, не вполне совпадающие со всесоюзными. К концу 1930-х эта практика стала изживаться, и в послевоенные годы от национального колорита уже мало что оставалось. Раннесоветские экспонаты из собрания музея и коллекции негосударственного Фонда Марджани посвящены как раз той эпохе, когда советская власть обращалась к «товарищам мусульманам» на внятном им языке.
И дело не только в том, что русскоязычные призывы и лозунги дублировались на языках «народов освобожденного Востока».
Хотя и этот момент весьма занятен: в экспозиции можно встретить отпечатанные в Москве плакаты Дмитрия Моора, Виктора Дени и других корифеев жанра, к чьим произведениям на местах нередко добавлялись надписи на понятных для населения наречиях. Между прочим, уже в первые послереволюционные годы большевистские идеологи обращали внимание на особенности «национальных окраин» и адресовали тамошним жителям несколько иные пропагандистские клише, чем другим обитателям Советской России.
Скажем, совокупную роль «рабочего и крестьянина» мог исполнять дехканин с мотыгой, позицию кулака занимал бай, а вредоносную суть религии вместо попа олицетворял мулла.
Но куда больше специфики рождалось, когда за дело наглядной агитации брались местные художники и издательства. Например, на азербайджанском плакате с патетическим четверостишием: «Эй, товарищи, дружно сомкнитесь под знаком красной звезды, уничтожит рабочий витязь преступленья поганой орды» изображен тот самый витязь, саблей рубящий огнедышащего дракона. Картинка отчетливо напоминает манеру персидских миниатюр, из-за чего вся сцена воспринимается как фрагмент древнего эпоса. Надо полагать, в этом и состоял тонкий политический расчет авторов произведения.
В чуть более поздние времена такие эстетические эксперименты уже не проходили, но национальным колоритом все равно окрашивалось очень многое. Взять хотя бы плакат «Труженица Востока, становись в ряды строителей социализма!», где угнетенные прежде дамы в едином порыве скидывают с себя паранджу и устремляются в сторону хлопковых полей и светлых прядильных цехов, — понятно, что подобные опусы были актуальны именно там, где возникали проблемы с женской эмансипацией.
Гендерная тема вообще проходит красной линией через всю экспозицию, то и дело напоминая о себе лозунгами наподобие «Да здравствуют женщины-червоводки, активно участвующие в проведении шелковой пятилетки!».
Риторика везде узнаваемо большевистская, а вот сюжеты порой особенные. К примеру, свободный и мирный труд советских рабочих и дехкан сравнивается с колониальной эксплуатацией китайцев, индусов и прочих соседей. Разумеется, картинка недвусмысленно дает понять, где лучше жить и работать. По нашу сторону границы прямо на глазах искоренялась неграмотность, побеждалась малярия, поднималось стахановское движение и росли показатели по сбору хлопка-сырца...
Вся эта восточная сказка с выходом на коммунистический рай воспринимается сегодня не только иронически, но и с грустью.
С каким воодушевлением втягивали Советы в свою геополитическую орбиту те народы, ориентируя их на «строительство новой жизни», — и вот теперь тысячи их потомков вынуждены «строить новую жизнь» в России в качестве гастарбайтеров. Пожалуй, прежде, чем негодовать по поводу засилья мигрантов, стоило бы заглянуть на выставку и задуматься, куда влекли и чем соблазняли в свое время «тружеников Востока» и чем для них эта сказка закончилась. Впрочем, похоже, что она еще и не закончилась.
