Цивилизация
Само слово «упаковка» подразумевает двухступенчатый процесс: если товар сначала упаковали, то рано или поздно обязательно распакуют. Освободят от картонной коробки, вскроют банку консервным ножом или откупорят бутыль; все лишнее пойдет в утиль, и первоначальный образ приобретения останется только в памяти.
Судьба любой упаковки по-своему трагична, но дарит она все же позитивные эмоции, поэтому воспоминания о ней окрашены приятным чувством, которое по прошествии лет перерастает в ностальгию.
Этот психологический механизм явно учтен сотрудниками Музея дизайна, взявшимися проследить историческую эволюцию упаковки в России. За будто бы беспристрастностью подхода проступает намерение поворошить память нескольких поколений – от ровесников революции до людей, подраставших в 90-е годы прошлого века. А те экспонаты, что выпадают за хронологические рамки даже очень долгой человеческой жизни, все равно несут в себе признаки ностальгии – уже коллективной, почти архетипической. Будь то узорчатые жестяные коробки из-под конфет «Товарищества А. И. Абрикосова и сыновей» или парфюмерные флаконы производства фабрики «Брокар и Ко» – всяческая дореволюционная тара и упаковка способна вызывать у сегодняшней публики не меньшие приступы сентиментальности, чем полиэтиленовые пакеты с олимпийским Мишкой или жестяные кондитерские банки с символикой 850-летия Москвы.
Иначе говоря, из категории научпопа эта выставка почти незаметно для зрителя перемещается в сферу мелодрамы.
Особо чувствительные могут даже рассчитывать на ряд «поцелуев в диафрагму», особенно в тех случаях, когда и если отдельные экспонаты вызовут ассоциации с обстоятельствами личной биографии — мало ли что всколыхнется в душе при виде этикетки от «Розового крепкого» или банки из-под кофейного напитка «Летний». А кое-какие реакции почти наверняка окажутся типовыми – скажем, на треугольные молочные пакеты или на коллекцию пластмассовых кремлевских башен, некогда содержавших новогодние подарки с «главной елки страны». Уж не станем приводить в пример объемистые круглые банки с осетрами на крышке, в оные годы придававшие нотку высокого пафоса скудному ассортименту советских продмагов.
Вряд ли нужно уточнять, что из истории упаковочного дизайна сама собой всплывает история страны.
Дело даже не в символических вехах вроде плаката Маяковского и Родченко «Нами оставляются от старого мира только папиросы «Ира». Практически от любого экспоната здесь можно протянуть нити и к бытовой культуре определенного периода, и к социально-политической ситуации в целом. Чего стоит хотя бы «Вода питьевая консервированная» в жестяной банке «тушеночного» образца или дореволюционные бутылки в форме бюстов Пушкина и Тургенева.
Из одной только пивной банки, выпуск которых был впервые налажен в Советском Союзе накануне Олимпиады-80, могло бы родиться целое эссе насчет соревнования между капитализмом и социализмом.
Но тут уж все зависит от персональной готовности зрителя создавать подобные «надстройки» над упаковочным «базисом». Организаторы свой проект комментариями особо не нагружают: хочешь – ностальгируй, хочешь – медитируй, хочешь – иронизируй. А можно и все вместе, в одном флаконе.
