Цивилизация
«Может быть, мы увидимся лет через десять, когда станем старше и страшнее!» Для поклонников австралийского маэстро рок-гротеска эти слова, завершившие очередной этап сайд-проекта Ника Кейва Grinderman, значили одно — пора ждать новый альбом его основного состава The Bad Seeds. Минувшей осенью надежды сбылись: музыканты опубликовали обложку с певцом, недвусмысленным жестом изгоняющим прочь обнаженную — собственную жену Сюзи Бик.
Первые синглы с пластинки «We No Who U R» и «Jubilee Street» порядком спутали карты, сложилось ощущение, что Кейв вернулся к самому нелюбимому фанатами периоду своего творчества, умиротворенной пасторали «Boatman's Call» (1997) и «No More Shall We Part» (2001). Впрочем, никто и не ждал возвращения «короля Чернило» — Кейва периода «Tender Prey» (1988) и «Henry's Dream» (1992).
55-летний артист давно сменил героин на ежедневную работу над песнями в офисе, он стал буржуазен, пишет сценарии и музыку для кино, иногда позволяя себе подурачиться на сцене. Скрепя сердце мы в очередной раз подумали, что все равно любим его: не все же любимым быть молодыми и борзыми. Не тут-то было.
Уже первые обнародованные песни, по чести, были далеки от приглушенной кабаретной драмы любимой россиянами «песни про розы», которую певец исполнил на прославившем его альбоме «Murder Ballads» с Кайли Миноуг. Целиком же после «Push The Sky Away» складывается ощущение, будто Кейв, переставив привычные и узнаваемые слагаемые, получил совсем новый результат. Фирменный декадентский флер никуда не делся, но каждая из девяти попавших на пластинку песен осознанно сторонится как расхлябанного дребезжания «акустического индастриала» The Bad Seeds, так и гаражного рока Grinderman. Эти песни выстроены вокруг предельно минималистичных пассажей, в которых много воздуха, но нет ни атома лишнего вещества. Эта музыка ни разу не взвинчивает темп, потому что имеет предельно выверенный ритм, заданный голосом, с которым произошли еще более разительные метаморфозы.
Дело в том, что теперь Кейва в пору именовать полным именем — Николас Эдвард Кейв. Ладно бы годы, но то, как он запел на своем двадцатом (в общей сложности) альбоме, требует особого почтения.
Ведь раньше чем усердней он закатывал глаза и сверкал запонками над роялем, тем более очевидна была пресловутая фига в кармане приталенного пиджачка.
Это была игра, страшные истории с неизменной житейской моралью, не проповедь, но урок; фирменный указующий перст, которым Кейв трясет над головами своей паствы на концертах, на деле был всего-навсего перстом указательным.
Сейчас другое дело: вместо того чтоб вдохновенно мазать мимо нот, он приглушает голос, опасаясь не попасть в такт мерно пульсирующему аккомпанементу, а на смену хитроумным байкам приходят песни, вдохновленные, по словам автора, путешествиями по «Википедии». Похоже, это действительно так: на пластинке, например, есть песня «Блюз бозона Хиггса». Но важнее другое — эти песни, кажется, впервые спеты будто бы непосредственно от первого лица.
Во всяком случае, до уровня рефлексии, который представляет «Finishing Jubilee Street» (описывающая процесс окончания сочинения песни, расположенной в плейлисте тремя строчками выше), Кейв не доходил еще никогда.
Камертон же безупречно выстроенного альбома — заглавная композиция, в которой Кейв позволяет своем голосу зазвучать чуть старше обычного, чтобы спеть о том, чего от него уже давно никто не ждал, — о собственной смерти. В названии альбома зашифрован принцип выживания — отталкивать небо, жить, пока хватит сил. Пока, к счастью для всех нас, хватает. Ну а жестом с обложки Кейв, судя по всему, никого не изгоняет, лишь говорит: «Смотри, небо становится выше».
