Цивилизация
Юбилей победы над Наполеоном обещает массу торжественных мероприятий, в том числе и музейных выставок. Ожидаются сразу несколько масштабных проектов, на фоне которых экспозиция в ГМИИ имени Пушкина может показаться весьма скромной. Однако значимость показа не всегда определяется грандиозностью задач и обилием задействованных предметов. Иной раз важен бывает еще и неожиданный ракурс, особый формат. В случае с войной 1812 года роль фалеристики трудно переоценить. Вообще-то символический смысл медалей, орденов, нагрудных знаков и всевозможных жетонов во все времена вызывал особое к себе отношение, но в эпоху наполеоновских войн эта тема была буквально сверхсущественной.
Достаточно сказать, что и в России, и во Франции эскизы любых медалей утверждались лично императорами, ибо наградные и памятные знаки воспринимались в качестве прямого отражения политики государства.
Не оставалось, пожалуй, ни одного хоть сколько-то заметного события, которое бы не отмечалось выпуском эксклюзивной медали. На основе коллекции Пушкинского музея можно воссоздать практически всю европейскую историю конца XVIII – начала XIX столетий. Битва при Йене, Тильзитский мир, прибытие Бонапарта в Дрезден, вступление французских войск в Москву и, наоборот, вступление коалиционных сил в Париж – все это оставляло след не только в хрониках, но и в медальерном искусстве. Не пропускались даже локальные эпизоды совсем не мирового значения – например, на выставке можно обнаружить медали на основание фармацевтической школы в Париже и на закладку здания Биржи в Санкт-Петербурге.
Разумеется, миниатюрные рельефы на металлических кружочках не могли передать всех оттенков того или иного события, зато они выражали их идейную суть в тогдашнем понимании.
И еще придавали свежим историческим фактам величественную тональность.
Неслучайно медальеры стремились брать за основу своих композиций сюжеты с античных монет – они считались образцами торжественного лаконизма. Особых художественных успехов достиг любимец французского императора Доминик Виван Денон, занявший в 1804 году пост главы Парижского монетного двора. Его медали, воспевавшие наполеоновские виктории, принято считать эталонами медальерного мастерства. Справедливости ради стоит сказать, что и в России дело было поставлено весьма основательно. Одним из лучших у нас медальеров был скульптор и живописец Федор Толстой. В экспозиции представлен его рельеф под названием «Родомысл девятагонадесять века», изображающий государя Александра Павловича в виде древнеславянского бога мудрости.
Как ни странно, подавляющее большинство здешних раритетов (среди них личная печать Петра Багратиона и платиновый медальон к 50-летию все того же Александра Павловича, штемпель для которого собственноручно изготовила его матушка) на публике никогда прежде не показывались – просто оказии не было.
Зато сейчас постарались от души: в выставку включены три с половиной сотни объектов.
К ним присовокуплены четыре десятка гравюр, запечатлевших ту же эпоху. Может показаться, что печатная графика фигурирует здесь исключительно ради укрупнения масштаба, чтобы зритель не замыкался лишь на мелких предметах в витринах. Однако связь между медалями и гравюрами в действительности является глубинной: медальеры нередко находили прообразы для своих сюжетов именно в офортах и прочих тиражных листах.
Вряд ли надо уточнять, что художники-графики тоже не пропускали ни одного значимого события, стремясь не только угодить правителям, но и закрепить за собой статус соглядатаев истории.
Коронация Наполеона и Жозефины, битвы при Каире, Маренго, Лейпциге, Бородине (у французов последняя называлась «Batalle de la Moskowa»), низвержение памятника Наполеону с Вандомской колонны, похороны Кутузова – всего не перечесть. Резюмируя, можно сказать, что, хотя выставка и приурочена к победе в Отечественной войне 1812 года, контекст ее гораздо шире. Она о тектонических сдвигах эпохи, зафиксированных посредством искусства – пускай официозного, зато той самой эпохе очень созвучного.
