Цивилизация
Римский сенатор Марк Юний Брут (Сальваторе Стриано) тяжело переживает вероломное убийство Цезаря (Джованни Аркури) и ищет среди товарищей по заговору того, кто поможет ему покончить с жизнью. Звучат прощальные слова, Брут падает на меч, зрители с энтузиазмом аплодируют артистам, выходящим на поклон. По окончании спектакля публика расходится по домам, а только что разыгравшие трагедию Шекспира мужчины в сопровождении конвоиров расходятся по камерам итальянской тюрьмы «Ребиббия». Участники этой постановки не профессиональные актеры, а заключенные из блока строгого режима: за каждым из них числятся серьезные преступления — от наркоторговли до участия в мафии и убийств.
Поклонники Льва Толстого и ветераны итальянского кино братья Паоло и Витторио Тавиани получили за поставленный в фильме «Цезарь должен умереть» эксперимент «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля 2012 года.
И даже те, кто осудил решение жюри как консервативное, отмечали, насколько хороши оказались мафиози в ролях участников старинного преступления. На них и держится обаяние полудокументального фильма.
Паоло и Витторие не выдумали эту историю, а задокументировали реальный опыт театральной студии, которая вот уже несколько лет функционирует в «Ребиббии» под руководством режиссера Фабио Кавалли.
Финал спектакля — пролог кинокартины.
Перечислив совершенные артистами необычного театра преступления и полученные за них тюремные сроки, братья обращаются к репетиционному периоду. И это самое интересное, начиная с проб.
Кандидатов на участие в постановке Кавалли просит проговорить простые и понятные им ответы на вопросы представителей власти: имя, фамилия, отчество, дата и место рождения. Перечислить все это требуется в двух режимах — сначала мелодраматическом, а затем агрессивном.
Претенденты на роли старательно закатывают глаза, потом кричат и рычат, и конечно, дико переигрывают, но зритель уже видел, что к спектаклю они достигнут совершенно иного уровня достоверности чувств.
Нет, это не фильм про секреты актерского мастерства и не история успеха про то, как нескладные поначалу, но горящие сердцем мужчины освоили метод Станиславского и покорили театральный олимп. И даже не гуманистическая история про то, как приобщение к искусству облагораживает самого матерого бандита и напоминает нам о том, что он тоже человек. Хотя про это как раз и сами братья Тавиани говорят в интервью.
Но самое главное происходит, когда вынужденные из-за ремонта репетировать по камерам, углам и в тюремном дворике заключенные обсуждают, по понятиям ли поступил Брут, и вспоминают бывших подельников, которые предавали и сдавали их. Или когда двое прямо на репетиции переходят от конфликта между героями к выяснению личных отношений — прямо как Смоктуновский с Ефремовым в «Берегись автомобиля». И на киноэкране отчетливо проступает довольно очевидное превосходство фактуры над мастерством. Кто лучше сыграет трагедию благородного предательства, чем эти скульптурно выразительные люди, которые предпочитают сесть на 20 лет, но не назвать несколько имен?
