Цивилизация
— Колин, какой была ваша первая реакция, когда вам предложили сыграть Дага Куэйда в ремейке фильма «Вспомнить все»?
— Первая реакция? Ну, я удивился, конечно: когда думаешь, кем из современных актеров можно было бы заменить Шварценеггера, я не первый, кто приходит на ум. Но потом задаешься вопросом: «А кто вообще подобен Шварценеггеру? Он же абсолютно уникален и неповторим». Так что поначалу я скептически отнесся к идее, потому что мне нравился оригинальный фильм. Но потом я прочитал сценарий, и он мне понравился. Изменения оказались весьма значительны, и я смог вписаться в историю, не опасаясь, что буду повторять то, что уже было.
— Вы же читали рассказ Филипа К. Дика, по которому поставлены оба фильма? Обе киноверсии заметно отличаются от первоисточника?
— Да, рассказ был невероятно мрачный и страшно мозгокрутный. И действие не переносилось на Марс — история там не раскручивалась, как в обоих фильмах, но была упакована в сжатой форме. Очень, очень умный рассказ, невероятно, как все эти смыслы, которые разворачиваются в фильме, упакованы в 20 страниц!
— У меня нет возможности спросить у режиссера Ленарда Уайзмана, сценариста Курта Виммера или актрисы Кейт Бекинсейл, но, может, вы знаете ответ: почему «жена» Дага Куэйда так зла на него после каких-то пары недель фиктивного брака?
— Думаю, дело в том, что она прекрасно обученный боец, который полагает, что воюет за правое дело, а тут ей дали задание стать, по сути, шлюхой. Ей же приходилось спать с этим парнем, не знаю, уж как и что именно они там делали, но приходилось делить с ним постель. А она не то чтобы подписывалась на работу под прикрытием — ей просто поручили эту миссию, и, полагаю, она ненавидит этого парня, он вызывает у нее отвращение самим фактом своего существования.
— А крутые погони на магнитных машинах в зеленых коробках снимали?
— Нееет! Они только поначалу собирались снять все в студии, но потом придумали запихнуть нас в пластиковые машинки, которые закрепили на настоящих тачках с водителями-каскадерами. То есть мы сидели сверху, а внизу водители гоняли по трассе и сталкивали нас друг с другом — и так целую неделю, было реально страшно.
<1>
— Без дублеров?
— В этих сценах дублеров не было, потому что важно было заснять нас с нашими реакциями в процессе погони.
— Это самая пугающая часть съемок?
— Да, там было слишком много факторов, которые невозможно контролировать. Причем, многое было сделано, чтобы обезопасить тех, кто управлял движением: в машинах были перегородки, на водителях — шлемы. А мы сидели наверху в пластиковых капсулах без всякой защиты, пока нас колошматили. Помню, как после очередного удара мимо меня пролетали какие-то детали обшивки — как в замедленной съемке. Это не казалось безопасным, но в то же время было весело.
— А откуда взялось изображение Обамы на купюрах Объединенной Британской Федерации в фильме?
— Не знаю, надо будет спросить у Ленарда, когда вернусь. Может быть это идея смешения народов и цивилизаций, союза Британии и США в далеком будущем.
— Что вам больше всего нравится в этой истории и в вашем герое?
— Меня в сценарии привлекло то, что это история про природу реальности, сознания, сновидений и мечт, памяти. Про то, как и чем формируется наша личность, индивидуальность. Являемся ли мы продуктом жизненного опыта, каким мы его помним? Полно вопросов, которыми я задавался полгода во время работы над фильмом.
— Что же, Даг в итоге обрел свою настоящую жизнь?
— Да. В финале предполагается, что он не до конца уверен в том, что не сидит в кресле компании «Вспомнить все», а живет своей жизнью в той или иной реальности. Но, думаю, впервые за фильм он принимает свое место в мире, в котором хотел бы остаться. И он теперь амальгама, сплав того Дага Куэйда, которым он был в начале, и Карла Хаузера, о котором он узнал по ходу действия, — он становится новым человеком.
