Цивилизация
Для архитектурного фотографа съемки в Риме могут стать и мукой, и удовольствием – в зависимости от задачи и авторского темперамента. Во всяком случае, найти там такой вид или ракурс, которые не встречались бы у кого-то прежде, довольно затруднительно. Художники это понимали еще в XVII столетии, создав жанр каприччио – архитектурных фантазий, сконструированных из элементов реальности. Античные римские руины служили наиважнейшим источником вдохновения для многих авторов, в том числе для знаменитого гравера Джованни Батисты Пиранези, особенно плодовитого в части вымышленных пейзажей и интерьеров.
У фотографа вроде бы меньше возможностей для сочинительства, чем у живописца или графика: он привязан к натуре объективом своей камеры. С другой стороны, ничто ему не мешает заняться коллажированием – благо, компьютерная эра на дворе.
Но вообще-то истинные поклонники светописи не жалуют виртуальные манипуляции с изображением, считая их уделом рекламных ремесленников. Так что миланец Карло Гаваццени Рикорди, взявшись несколько лет назад за воплощение своих фантазий на тему Рима, предпочел оставаться в сугубо фотографических рамках, однако использовал эффект сдвоенного или строенного кадра. В результате его снимки утратили хрестоматийную туристическую узнаваемость, превратившись в сложносочиненные аллегории.
Для пущего эффекта Рикорди в этой серии применил панорамный формат, хотя мотивы здесь по преимуществу камерные. Таким образом рождается странная монументальность, подразумевающая не столько внешнее величие объектов, сколько рефлексию по их поводу. Автор намерен в каждом кадре сопрячь сразу все исторические времена, чтобы зритель вместо мелочного копания в пристрастиях архитекторов того или иного периода проникся романтическим духом причастности к вечному. Расцвет неизбежно сменяется упадком, упадок непременно ведет к ренессансу, и не столь уж важно, по какой причине и в какой последовательности одно следует за другим.
Перемешивая, скажем, благородство старинных руин с неряшливыми следами сегодняшних реставрационных работ, Рикорди словно уравнивает в правах все, что было, что есть и что будет.
Даже современные граффити, нацарапанные на древней штукатурке, становятся символами сплетения исторических эпох.
Опознать на этих работах фрагменты реального Форума, Замка Святого Ангела или виллы Медичи действительно сложно, особенно в отсутствие разъясняющих подписей.
Маскировка топографии устроена явно намеренно. Такой вывод можно сделать хотя бы на том основании, что значительную часть римской фотосессии Рикорди провел в интерьерах театра на вилле Торлониа. Этот факт любопытен в первую очередь потому, что упомянутое пространство было выстроено в XIX веке, сейчас в нем хранятся произведения учеников Бертеля Торвальдсена – знаменитого скульптора, работавшего в духе позднего классицизма. Иначе говоря, по меркам Вечного города эти интерьеры должны бы казаться чуть ли не новодельными. Но фотограф превращает их в носителей тысячелетних традиций, придавая антуражу неимоверную значимость.
Изваяния, арки, фризы и колонны становятся призраками минувшего, по сравнению с которыми даже Колизей представляется не бог весть какой древностью.
Из римского проекта Рикорди для российских гастролей отобраны 29 панорамных кадров, большинство из которых отпечатаны в масштабном, до 3 метров в длину, формате. «Воображаемые театры» недавно гостили в Эрмитаже, где наверняка по-своему коррелировали с дворцовыми интерьерами. В Москве экспозиция приобретает иное звучание. Давным-давно требующая реставрация усадьба Талызиных на Знаменке перекликается с вневременными объектами Рикорди особенно прихотливо. Если бы автор вдруг задумал проделать нечто аналогичное с московскими памятниками, вполне мог бы начать и отсюда. Но главное – в российской столице сама собой всплывает концепция Третьего Рима, которая взамен имперской актуальности давно уже подразумевает некую мистику. Так что привидения из проекта Рикорди имеют шанс как-нибудь ночью повстречаться с нашими.
